На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина Страница 8

— Конечно. — Я кивнул. — Мать не передумала? — все же решил уточнить, пока мы шли в отделение детской реанимации.

Педиатр только вздохнула и покачала головой.

— Насколько я знаю, она выписалась.

— Только сутки прошли с момента родов. — Я нахмурился.

Врач пожала плечами.

— Можешь уточнить в родильном, но вроде под расписку ушла.

Не знаю, чего я ждал. Неужели думал, что материнские чувства победят жизненные обстоятельства? Возможно. Не должны дети оставаться одни при живых родителях… Трудно это осознать.

Мой маленький пациент лежал в специальном боксе, который поддерживал все его жизненные функции. Аппараты показывали, что все в порядке.

— Он борец. — Моя коллега ласково улыбнулась, глядя на младенца. — Очень быстро идет на поправку.

Я только задумчиво кивнул. Не мог отвести взгляд от этого крохотного человечка, сердце которого я в буквальном смысле вчера держал в руках. Он безмятежно спал, и его пальчики на правой ручке то и дело подрагивали, как будто ему что-то снилось. Я нечасто оперировал таких крох, хотя в моей практике они встречались, но никогда еще я не ощущал ничего подобного ни к одному из пациентов. Возможно, все дело было в моей трагедии. А, быть может, я ощущал некоторое родство с этим черноволосым малышом. Мы оба потеряли кое-что очень дорогое — семью.

Я смотрел на него, и сердце наполнялось горечью и теплом одновременно. А мысли плавно перетекли от младенца к молодой женщине, которая вчера тоже пережила страшную потерю. Придет время, и Майя Белова поймет, что она получила еще один драгоценный шанс на жизнь. Когда-нибудь это произойдет, но, очевидно, не сейчас. Она пока слишком зла и поглощена горем. Самое ироничное, что я ее прекрасно понимал. Наверное, как никто в этой больнице. Но Майя возвела меня в ранг своего врага номер один и не собиралась отпускать ситуацию. Что сделал бы лично я на ее месте? Уж точно не винил бы врача в том, что он ненадлежащим образом исполняет свою работу.

Мне часто приходилось общаться с разными пациентами. Не все из них были адекватны, не у всех стабильная психика, особенно в такой тяжелый период, когда им плохо физически. И за годы работы я научился абстрагироваться от претензий пациентов, если такие и случались. Но в этот раз почему-то не мог. Просто не мог перестать об этом думать!

Меня душила какая-то неконтролируемая детская обида по отношению к этой пациентке. Я ведь действительно выложился на все сто, чтобы она осталась жива. Почему-то мне было важно, чтобы она знала это, чтобы понимала, что я не какой-то там сухарь, который механически исполняет обязанности и крепко спит по ночам, когда его пациенты не выживают. Нет! Я не такой и никогда таким не был! Очень остро переживал каждую неудачу, хотя за время медицинской практики случалось всякое. Иногда все в руках высших сил, как ни старайся — хирург не всемогущий. И все же я вырвал Белову из лап смерти. А вместо благодарности получил пинок.

Майя

Я правильно сделала, что попросила поменять мне лечащего врача. На этого даже смотреть не могла. Он один из тех, с синдромом бога, которые думают, что лучше знают, как поступить. Лучше знают, кому жить, а кому умереть. Я читала, что с двадцати двух недель беременности дети уже выживают вне материнской утробы. А я почти была на этом сроке! И я хотела, чтобы спасли моего ребенка! Не меня! Если бы врачи сразу стали спасать его, он сейчас, возможно, был бы жив! Мой малыш…

Я снова ощутила, что лицо влажное от слез. Этот хирург, Алексей Викторович, или как там его, теперь мне в кошмарах будет являться. Ненавижу! Ненавижу! Ничего не могу с собой поделать.

— Майя. — Ко мне заглянула медсестра. — Вы не спите?

Я вытерла слезы со щек и, шмыгнув носом, покачала головой.

— У меня для вас отличная новость, к вам муж пришел. Очень переживает за вас. — Она улыбнулась.

Две секунды мне потребовалось на то, чтобы осознать полученную информацию, сердце отреагировало быстрее головы. Прибор, к которому я был подключена, предупреждающе запищал.

— Майя, вы не волнуйтесь только, прошу вас! — воскликнула медсестра. — Я доктора позову!

— Не хочу его видеть, — сказала твердо.

— Врача? — растерялась медсестра.

— Мужа. Скажите, пусть оставит меня в покое.

— Ладно, только не волнуйтесь, пожалуйста. Я попрошу, чтобы пришел в другой день.

— Пусть вообще не приходит, у нас больше нет ничего общего.

После потери ребенка расставание с Ромой не казалось чем-то страшным. Мне как будто стало все равно. Думала о муже и не ощущала к нему ничего. Словно и не было всех тех шести лет, которые мы провели вместе. Не знаю, как так возможно, но все чувства к нему разом умерли. И дело даже не в самой измене. Я прекрасно понимала, что такое может случиться с каждым. Оступился, влюбился, еще что-то — всякое бывает. Дело в том, в какое время это предательство произошло: когда я была уязвимее всего. В тот период, когда я особенно нуждалась в его поддержке и любви, он завел другую женщину. Разве это справедливо? Разве так поступают любящие мужчины? А любил ли он меня хоть когда-то?

В первые часы после пробуждения я вообще не видела больше смысла жить дальше. Думала о том, что лучше всего просто уснуть и не проснуться. Я была разрушена изнутри и ощущала непривычную пустоту в животе, там, где еще вчера двигался мой ребенок…

А потом пришли родители. Мама сильно плакала, обнимая меня, папа держал за руку и с такой нежностью на меня смотрел, что я устыдилась малодушных мыслей о смерти. Каково было бы маме и папе, если бы меня не спасли?..

И все же у меня было очень много времени, проведенного в одиночестве, чтобы обо всем хорошо подумать. И первое, что я сделала, когда меня перевели в обычную палату, — позвонила адвокату — Тоне Есиной, моей давнишней знакомой еще со времен школы. Мы поступали в один год, только я пошла на журфак, а она — в юридический.

Тоня всегда была миниатюрной. Низкая брюнетка с довольно короткой стрижкой и выразительными карими глазами с очень густыми ресницами. Вот кому не нужен макияж! Уверена, что некоторые обманывались ее внешностью, потому что она совсем не сочеталась с железным характером этой девушки. Я знала, что у той хватка, как у бульдога. Уж если она чем-то занялась, то доведет дело до