Медные трубы (СИ) - Палома Оклахома Страница 8

Наблюдать за вибрирующим в руках телефоном было больно. Все, чего Лада хотела в свободное от съемок время, — бесконечно слушать бархатистый голос друга, с задором рассказывающий о курьезах гастрольной жизни. Но сон был ему необходим, и она сбрасывала входящие, отправляя в ответ короткое сообщение:

LadaKalina:«Быстро в кровать».

BorderCollie:«Я все равно не засну».

К концу тура Коля совсем редко выходил на связь: интернет в Сибири был доступен не во всех местах, да и он подметил, что подруге необходим отдых от дистанционного общения.

Лада добилась своего, но ночи напролет ворочалась, прокручивая в мыслях каждую минуту, проведенную с напарником. Она привыкла к их маленьким душевным репетициям, после которых Коля неизменно оставался в ее постели. Привыкла засыпать под тяжестью его руки, ощущая тепло тела. Привыкла делить утро в пустынном буфете, отдавая приятелю большую часть своего завтрака и с улыбкой наблюдая, как тот уплетает двойную порцию.

Колли всегда находил нужные слова, когда Лада была расстроена, защищал ее от колких замечаний завистливых артисток и был готов хоть до утра оттачивать этюды, чтобы Лада уверенно чувствовала себя на съемках. Он был для нее не просто напарником — он стал другом, о котором можно только мечтать.

Несколько раз в день Лада перечитывала последнее сообщение, полученное от Коли три недели назад:

BorderCollie:«Привет, Ягодка! Не грусти раньше времени! Думаю, я успею на прощальный вечер. Скучаю по твоему ночному сопению… Без него спать вообще не могу.

P. S. Тут никто не делится со мной едой! Нонсенс!»

LadaKalina:«Когда ты отдыхал в последний раз? Дуй в постель».

Лада пролистала пропущенные вызовы и с теплом посмотрела на любимое имя, выделявшееся в устаревшем списке звонков от неизвестных абонентов. Всю неделю она упорно нажимала кнопку«перезвонить», но номер оставался вне зоны доступа.

Верным источником новостей о Колли для оставшейся троицы был аккаунт группы «Грубое алиби». Менеджер вел страницу в строгом соответствии с контент-планом, но время от времени музыканты радовали фанатов спонтанными обращениями, за которыми Лада следила с особым вниманием. Она видела, что друг невыносимо устал, и, вспоминая его жалобы на бессонницу, с трудом представляла, откуда Коля черпает энергию. Различить подобные нюансы его состояния могли лишь самые близкие. Для поклонников артист всегда искрил оптимизмом и жизнерадостно улыбался на камеру.

* * *

Режиссер выкрикнул финальное «снято», итоговый эпизод был записан на пленку, и Лада бросилась к телефону, все еще надеясь на чудо. Не обнаружив звонков или сообщений, она открыла социальные сети и ввела в поиске слова:«Грубое алиби». Это стало переломным моментом, после которого Лада провела много часов в укромном уголке студии, не заметив, как коллеги свернули реквизит.

На странице группы появилось видео: уставший до изнеможения, Колли всем торсом улегся на стол в гримерке. Его голова безжизненно опустилась на руки. Он был не просто без сил, он был (замени на более литературное выражение) в отключке. Белокурые волосы, еще мокрые после концерта, растрепались а кожа лихорадочно блестела. Заголовок гласил: «Отыграли последнее шоу! Спасибо, Омск!»

Лада смотрела на экран, и ее сердце разрывалось от сочувствия. Как бы Коля ни старался держаться, она знала, что совмещение трех проектов дается ему нелегко. Но внимание быстро переключилось на следующую сцену. В кадре появилась девушка с багряными волосами. Она вела себя как самоуверенная королева бала. Бестактно она прижалась к Коле своими пышными формами, обняв его сзади. Ее прикосновения были чувственными и непристойными. Слишком нахально, слишком дерзко она давала зрителям понять, что теперь он — ее собственность. В завершение она медленно и демонстративно оставила на его губах отпечаток ярко-красной помады, бросив в камеру взгляд, который заявлял: «Шоу окончено. Он — мой».

Лада пересмотрела видео снова. И снова. Что-то внутри оборвалось. Она пыталась найти оправдание этой сцене, хоть какую-то лазейку, чтобы объяснить себе, что это недоразумение. Но с каждым повтором только сильнее убеждалась, что она больше не особенная для него. Ком в горле поднимался все выше, дыхание становилось тяжелым. Сердце сжималось, будто его заключили в тиски.

Слезы обожгли глаза, когда Лада, словно загипнотизированная, в очередной раз нажала кнопку повтора.

«Я не хотела, чтобы так вышло… Не хотела, чтобы мы стали чужими. Я отстранилась, чтобы у тебя было время на себя». Горечь подступила к горлу, превращая дыхание в короткие, прерывистые вдохи. Мысль о том, что первая любовь ушла из ее жизни навсегда, не укладывалась в голове.

Дело № X. Настоящий мужчина

— Вась, ты это слышал? Что-то происходит в лесу. — Хозяйка наклонилась и пристегнула собаку на карабин.

— Что? Где? — Молодой человек даже не оторвал взгляд от телефона.

Девушка поднялась с импровизированной скамейки, роль которой исполняло поваленное дерево, и, прислушиваясь, замерла. Собака навострила уши.

— Там что-то неладное.

— У тебя одни скандалы, интриги и расследования на уме. — Парень нехотя отлип от экрана и несколько раз поморгал, привыкая к темноте. — Сиди спокойно, наслаждайся природой.

Молодая пара выгуливала пса в безлюдной лесополосе. Вася, конечно, предпочитал нацепить на Хогана намордник и водить вокруг дома, но Марина понимала: ротвейлер — активная бойцовская порода. Зверю нужно много бегать, чувствовать себя свободным, выплескивать энергию после целого дня, проведенного в замкнутом пространстве. Марина старалась выбирать глухие тропы для длительных прогулок и выходила в позднее время, чтобы спокойно спускать четвероногого с поводка.

Освещение на пустыре перед лесным массивом не предусматривалось управой Магаданской области, зато виднелись звезды, и можно было наслаждаться красотой природы. Ночные тени облысевших к ноябрю кустарников постепенно вытягивались в длинные темные пальцы. Во мраке зловещие силуэты казались живыми. Но Марину так просто нельзя было напугать: рядом находился любимый телохранитель. Нет, не Вася. Этот домосед мог разве что защитить холодильник от запасов. Пес по кличке Хоган — вот кто был настоящим мужчиной.

Собака вдоволь нарезвилась и теперь учащенно дышала, присев к ногам хозяев. То и дело шелковая голова крутилась из стороны в сторону.

— Звук странный, будто кто-то борется.

— Я ничего не слышу, — скучающим тоном пробубнил Василий и уткнулся назад в телефон.

Марина не спускала взгляд с беседки на том конце просеки. Самодельное сооружение воздвигли рабочие лесопилки, чтобы уютно коротать обеденные часы. Верх веранды просматривался насквозь, низ же был закрыт обшивкой.

— За мной, Хоган! — Послушный ротвейлер, плотно прижавшись к ноге, следовал за хозяйкой, сканируя взглядом кромешную тьму.

Приблизившись к постройке, собака замерла, словно