P.S. Я тебя ненавижу - Лорен Коннолли Страница 78

— Ты правда так сделал? — У меня перехватывает дыхание, и я судорожно стискиваю ингалятор в кармане толстовки. Не уверена, что лёгкие справятся с этим разговором.

Он бросает мне кривоватую улыбку.

— Если это не было очевидно, я когда-то был слегка одержим тобой, Мэдди Сандерсон. — Он морщится. — Кажется, это черта семьи Перри.

Я не успеваю придумать, что ответить, прежде чем он продолжает:

— Но когда Дом понял, насколько всё серьёзно, он усадил меня и сказал, что это его вина, что ты уехала. Что он разозлил тебя, сделал что-то непростительное, и ты больше не хотела быть рядом. — Адам сжимает губу, проводя по ней большим пальцем — нервный жест. — Я был в ярости. Месяц с ним не разговаривал. Но я никогда не винил тебя.

У меня всё внутри сжимается от его признания.

— Должен был, — выдыхаю я. — Даже если я злилась на Дома, мне не стоило вычёркивать и тебя, и Картера. Мне не стоило уезжать…

Я запинаюсь, осознавая это только сейчас. Но говорю дальше:

— Мне не стоило оставлять вас.

Чёрт возьми. Я ушла. Я сделала с Адамом и Картером то же, что все в моей жизни всегда делали со мной.

Адам берёт меня за руку, сжимает пальцы в лёгком, поддерживающем жесте.

— Дом никогда не рассказывал, что именно сделал, но я могу догадаться. И он сделал это снова, да?

Он выбрал Розалин.

По крайней мере, так это ощущалось в тот момент, когда я стояла одна в той дурацкой комнате с павлиньими обоями, а он произнёс её имя. Сказал, что не приедет. Потому что Розалин нужна ему дома.

— Я буду отвечать на звонки, — говорю я вместо ответа. — И на сообщения. Обещаю. И приеду к вам. Хочу увидеть твою мастерскую.

Адам рассказывал о студии, которую арендует, и я уверена, там полно потрясающих вещей и пахнет свежим деревом.

Он снова сжимает мою руку.

— Отлично. Мне бы это понравилось. И ты можешь пойти со мной на его соревнования по плаванию. — Он кивает в сторону заднего сиденья. — Но сейчас мы говорим о тебе.

Я перевожу взгляд в зеркало заднего вида и встречаюсь глазами с Картером. Иногда он настолько молчалив, что о нём легко забыть. Но я никогда не забываю.

— Как жизнь, Картер?

Уголки его глаз собираются в хитрую улыбку. Моя попытка сменить тему была слишком очевидной.

— Нормально. Думаем с Адамом, стоит ли обмотать машину Дома пищевой плёнкой.

Я стону и опускаю голову на приборную панель, захлёбываясь волной сладко-горьких воспоминаний о выходках братьев Перри.

— Не надо. Дом, технически, ничего плохого не сделал. В этот раз, по крайней мере. Просто… — Я делаю дрожащий вдох. — Мы начинали что-то. И я поняла, что это плохая идея.

— Почему? — спрашивает Адам, но его голос звучит немного глухо — видимо, буррито оказалось слишком соблазнительным, чтобы сделать паузу.

Я пожимаю плечами.

— У нас не получится. По многим причинам.

Главная из которых — я сама.

— А ты счастлива с Домом? — спрашивает Адам, будто это самый простой вопрос на свете.

— С Домом я… — Я чувствую слишком многое.

Счастье. Раздражение. Волнение. Злость. Детский восторг.

Но больше всего… страх.

— Время, проведённое с Домом, только доказало, что у нас ничего не выйдет, — наконец говорю я. — И это нормально.

Пожалуйста, пусть это будет нормально. Пусть я смогу пережить это.

— Но это только между мной и твоим братом. Это не меняет моего отношения к вам двоим. Тогда не должно было, и сейчас я этого не позволю.

Я смотрю по очереди в глаза обоим.

— Спасибо, что приехали. Правда. Спасибо, что не забыли меня.

Адам протягивает руку и сжимает моё колено. Картер делает то же самое с моим плечом, а потом наклоняется вперёд, втискиваясь между нашими сиденьями и нажимая кнопки на экране, пока не подключает свой телефон к Bluetooth в машине.

— Раз Адам выбирал еду, мы выбираем музыку.

Эта старая традиция заставляет моё сердце сжаться от ностальгической радости. Через секунду в колонках раздаётся саундтрек к Wicked, и Картер выкручивает громкость на максимум.

Адам сначала стонет, но долго не сопротивляется — вскоре мы все вместе распеваем про вызов гравитации.

Пока мы едим жирную еду и воображаем себя бродвейскими звёздами, давление в груди немного ослабевает, а пустота… Она не исчезает.

Но зияющая пропасть печали становится чуть меньше.

Потому что в этот момент я не одна. Потому что близнецы не просто не бросили меня — они нашли меня, когда я ушла. Они не отпустили.

И в этот момент они по-настоящему похожи на братьев.

Глава 39

— Я открою! — кричит Адам, когда в дверь раздаётся стук.

Я внутренне сжимаюсь, ожидая увидеть свою соседку снизу, которая пришла отчитать нас за шум. Но как тут быть тихими, если у меня в квартире не только Адам и Картер, но ещё и Джереми с Тулой? Мои друзья заявились сегодня утром с круассанами и решимостью вытащить меня из моего кокона печали, не зная, что близнецы Перри опередили их на целый день.

Разумеется, мои друзья не сказали «Ну, похоже, они уже справляются» и не ушли. Нет, они тут же вломились в мою квартиру, начали засыпать парней вопросами о молодой версии меня и параллельно готовить завтрак.

Спустя час я уже не могла игнорировать тот факт, насколько мало рассказывала Джереми и Туле о себе. О своём прошлом.

Но это было совсем другое — слышать истории о себе глазами Адама и Картера. Они говорили обо мне так, будто я была крутой девчонкой, которую им повезло знать. Я до сих пор осмысляю этот новый, совершенно немыслимый взгляд на себя.

В какой-то момент Джереми исчез и вернулся с Карлайлом, своим напарником, и охапкой настольных игр. Вот тогда начался настоящий хаос.

Будто они считают, что чем громче будут себя вести, тем меньше у меня останется времени на тоску.

И, честно говоря, кажется, это работает.

Ну, и ещё моё соревновательное нутро, которое неожиданно проснулось. Я только что орала Картеру очередную версию ответа в Pictionary — а он, надо сказать, отличный певец, но совершенно безнадёжный художник — когда раздался стук в дверь.

Если миссис Бойд из нижней квартиры пришла меня отчитывать за крик «В каком, блин, мире это крёстная фея?!», то я это заслужила.

— Подожди, Адам, — зову я, поднимаясь, не желая, чтобы кто-то получил нагоняй вместо меня. —