Алые небеса Сеула - Райдер Катерина Страница 78

Но все не так просто, ничего не закончилось, его борьба еще не завершена.

Бёнхо решительно начинает беседу, разрушая остатки терпения Соджина. Мои пальцы не успевают достигнуть цели – родной ладони. Герой разворачивается, выпуская на волю ненависть и гнев, жившие в душе долгие пятнадцать лет. Кричит.

С трудом поднимаюсь со стула. Тело слабое, голова кружится, ноги не слушаются. Опираюсь о спинку. А градус напряжения в помещении неустанно растет. Почти физически ощущаю мучения Кима, они проходят сквозь меня, отдаваясь тяжестью в грудной клетке. Судя по тону беседы, конечно же, на корейском, Соджин зол, причем не только на председателя, но и на брата: значит, ему до сих пор не рассказали о главном.

Пора заканчивать, пока эта троица не натворила лишнего!

В промежутках между рваными вдохами спорящих вклиниваюсь громким:

– Соджин! – секундная пауза.

Ким оборачивается ко мне. Ловлю момент.

– Соджин… Меня привез сюда не председатель, а Минхо. Потому что… – И вся моя смелость куда-то улетучивается.

Как я должна сказать любимому, что мужчина, которого он ненавидит всеми фибрами души, – его настоящий отец?

– Потому что… – Вторая попытка, более слабая, растерянная. Не уверена, смогу ли.

К счастью, оборванная на полуслове правда находит продолжение в мужских устах – председатель заканчивает фразу за меня, непроизвольно перескакивая на английский.

– Первый наследник «Пак-Индастриал» – ты, Соджин. Ты мой сын, первенец…

В комнате повисает тишина, оглушающая, пугающая, давящая на уши. Пак делает несколько вздохов и начинает посвящать нас в историю своей жизни, что волей судьбы привела к обрыву чужой…

Подхожу к Соджину. Аккуратно, с нежностью и невероятной заботой касаюсь предплечья парня, но он не видит и не чувствует меня. Его сознание засыпают осколки искаженных воспоминаний, вдребезги разбитых жестокой реальностью. Единственное, на что способна: быть рядом, даже если этого недостаточно.

История председателя правдивая, что ясно по неподдельному горю в глазах, умудренных опытом. Утрата прожигает в сердце следы, навеки оставляя в душе шрамы. Такое нельзя сыграть или сымитировать. Бёнхо больно. В какой-то степени и его жизнь завершилась в автомобильной аварии.

Внезапно, когда председатель, молящий о прощении, начинает опускается на колени, откуда-то раздается разгневанный голос Минхо. Непроизвольно дергаюсь и вижу его… У молодого мужчины – взгляд человека, готового пойти на крайние меры.

Лицо искривляется гримасой ужаса, но я не успеваю ничего предпринять, ведь в следующее мгновение Минхо спускает курок. Соджин реагирует быстрее пули, закрывая меня каменной стеной. Однако спустя долю секунды понимаю – защита не требуется.

А вот Сохёну…

Истошно вскрикиваю, смотрю поверх плеча Соджина – по рубашке младшего брата спасителя растекается кровавое пятно.

Земля уходит из-под ног… Ким бросается к парнишке. Я же, как в замедленной съемке, отыскиваю Минхо: виновник закипает, практически рычит от ярости. Палец дергается, сейчас он выстрелит снова, и пуля поразит Соджина.

Кровь отливает от лица. Инстинктивно закрывая собой возлюбленного, в страхе зажмуриваясь, но вместо несущего смерть выстрела слышу очередной звук удара.

Распахиваю глаза. Минхо уже сбили с ног, он катается по полу, хватаясь за голову. Над ним возвышаются секретарь Чон и госпожа Чхве с палкой в руках. Ну и новость!

Чхве вырубила генерального?! Вау!

Не успеваю отойти от шока, как Хану заламывает руки непослушному «ребенку», а Джуён подбегает ко мне и берет под локоть, пока я обессиленно не плюхнулась на пол.

– Все будет хорошо, не бойся! – убеждает она меня.

Вцепляюсь в девушку обеими руками, до конца не верю, что все происходит по-настоящему. Мы спасены?..

– Надо вызвать полицию, где-то в здании еще два головореза Минхо! – шепчу подруге, голос дрожит от волнения.

– Не переживай. Нам повезло, что это были именно головорезы, а не верная свита. Такие понимают лишь язык денег, а председатель Пак говорит на нем в совершенстве. Он предложил крупную сумму, они уехали.

– Слава богу! – шумно выдыхаю, но успокоиться не могу: разборка в самом разгаре.

Оборачиваюсь к Соджину. Парень сидит на полу и держит брата на руках. От душераздирающего зрелища слезы на глаза наворачиваются. Не хочу, чтобы он проходил через это вновь, только не очередная утрата.

– Скорая! Нам нужна скорая! – почти кричу.

Джуён накрывает мои дрожащие пальцы ладонями.

– Мы уже вызвали на всякий случай, хоть и надеялись, что она не пригодится, – с грустью говорит госпожа Чхве, глядя на раненого парня.

– Спасибо! – искренне благодарю, различая звуки сирены, доносящиеся снаружи.

Еще мгновение, и комната заполняется лучом надежды в виде медицинских работников. Бригада подбегает к пострадавшему. Соджин противится вмешательству, пусть и осознает – оно необходимо. Хочу подойти к нему, утешить, но не сомневаюсь: Киму необходимо побыть с братом и сделать все, что в его силах.

– Эй, слышишь? – обращается ко мне Джуён, вынуждая переключить внимание на Сохёна, который, как ни странно, что-то бормочет по-английски.

– Тебя девушка вообще-то ждет. Красивая… – говорит он. – Если опять облажаешься, а ты точно облажаешься, я непременно отобью у тебя нуну[52].

Я расслабляюсь, не полностью, но хоть выдохнуть нормально получается. Ранение, вероятно, не столь серьезное, раз малой умудряется подтрунивать над старшим братом.

Все будет хорошо, должно быть!

В итоге Хану, переговорив с председателем, следует за врачами, а Джуён вызывается отвезти Пака-старшего до больницы, успевая шепнуть напоследок:

– Ой, не могу… Посмотри на секретаря! Разве Чон не мужественный? Такой надежный, сильный… Может, позвать его на свидание?

Но я ее уже не слушаю, растворяясь во взгляде любимых глаз, который пристально смотрят на меня.

Дальше не могу следить за развитием события: все мысли концентрируются на Соджине, приближающемся ко мне. Пальцы мигом касаются плеч парня. Ким начинает говорить… на корейском, блин.

Решено, с завтрашнего дня активно начинаю учить язык!

– Прости, забылся. Как ты? Нормально? – Голос пропитан тревогой и заботой.

Мои губы трогает улыбка, усталая, но самая что ни на есть настоящая.

– Да, все хорошо, – отвечаю и в ту же секунду оказываюсь в крепких объятиях.

Утыкаюсь носом в мужскую грудь. Знакомые тепло и запах обволакивают, приносят желанный покой. Руки крепко сцепляются за надежной спиной, и, будь моя воля, стояла бы так вечно. Мы словно растворяемся в дыхании друг друга. Хочу провалиться в момент окончательно, бесповоротно, но ноющее под ложечкой чувство тревоги не позволяет.

И вдруг понимаю причину – не вижу генерального.

– А где Минхо?

Соджин вздрагивает, но меня из рук не выпускает, наоборот, прижимает сильнее, пытаясь огородить от враждебного мира. Невольно улыбаюсь, ощущая себя в полной безопасности.

К нам подходит председатель, сообщая, что его люди забрали генерального. Мужчина просит дозволения разобраться с сыном самостоятельно, но Ким взрывается новой волной протеста и возмущения. Смотрю на любимую мордашку, нежно касаясь щеки парня, намекая, что сейчас лучше просто выдохнуть.

Соджин кивает и, кажется, смиряется. Затем решительно, но нежно берет меня за руку и командует: «Идем», – так по-свойски, привычно и мило.

Жар приливает к лицу и сердцу. Не спорю, не сопротивляюсь – подчиняюсь. Ведь я готова пойти за этим человеком хоть на край света. В горе и радости, в болезни и здравии… плевать, главное вместе.

Глава 39

Ким Соджин

Оглушающий пульс в висках отбивает ровно три удара. Три жалких секунды, за которые я успеваю умереть и воскреснуть, чтобы не позволить Сохёну рухнуть наземь.

Неведомой силой меня отбрасывает от Соколовой в сторону брата. Подхватываю опадающее тело, коленями врезаясь в грязный бетонный пол. Держу голову ладонью, как новорожденному, заглядывая в тяжело моргающие глаза, смотрящие на меня с любовью.