Я тебя не любил... - Даша Коэн Страница 77

— И? — недоуменно развел я руками.

— Влюбленные бабы — существа загадочные, дружище. Никогда не знаешь, что от них ожидать, но точно не того, что она с радостью раздвинет перед тобой свои стройные ноги. Особенно учитывая то, как именно вы расстались. А если быть точнее, то, как именно ты ее опрокинул на обе лопатки, Лисс.

— Ой, блядь, — закатил я глаза и хохотнул, — моя бывшая жена уже проиграла этот раунд.

— В смысле?

— В смысле, что там, где она училась — я преподаю. Иначе бы она не явилась на похороны Миллера в гордом одиночестве с алой помадой на губах. И не поселилась бы в отдельной от мужа квартире.

— Даже так? — задумчиво потер подбородок Серега, а я кивнул.

— Руку даю на отсечение — Аня здесь, чтобы взять реванш. Вся такая внезапная и необузданная. И уже согласная на то, что мы будем играть с ней в эти занимательные игры.

— Ладно. Допустим, — хмыкнул Панарин, — но кое-что в твоей схеме все же не бьется.

— Что именно? — вопросительно выгнул я одну бровь.

— Зачем бы ей было в таком случае ждать аж два года?

Я отложил в сторону столовые приборы, откинулся на спинку стула, тщательно прожёвывая отлично приготовленную утку, затем тщательно вытер губы салфеткой и ответил:

— Да хуй ее знает.

Мы оба синхронно рассмеялись. Но очень скоро мой смех застрял в горле, когда я увидел, как изменилось лицо Панарина. Вот он еще только с квёлой долей любопытства полировал мою бывшую жену взглядом. А вот уже медленно облизнулся, причмокнул, а затем выдал нечто из необузданного.

— Сообщи, когда с ней закончишь, ладно?

— Что? — вопросительно дернул я подбородком.

— Я тоже хочу.

— Не понял, — нахмурился я.

— Ну а что тут непонятного, Лисс? Роскошная же телка стала. Бля, прям Крем де Ля Крем просто. Даже и не скажешь, что это все тот же потыканный жизнью и обстоятельствами воробышек, которого ты на груди пригрел в свое время. Тут чисто хищница. Акула. Я бы такую себе и на постоянку забрал. Все же не просто какая провинциальная шушера из ближайшего Подмосковья, а дочка самого Миллера.

Я скрипнул зубами. И с силой сжал вилку в руках.

Не знаю, но хуй Панарин, когда член свой в Аню сунет. Вот это я ему точно пообещать мог — только через мой труп.

— ГУбу закатай, Серег — коротко рубанул я.

— А что так? — легко рассмеялся Панарин. — Жалко тебе бабу, что ли, для лучшего друга?

— Жалко, — усмехнулся я.

— Ой ли?

— Фильтруй свои хотелки. Она тебе не факел олимпийский, а все же жена моя бывшая.

— Пф-Ф-ф, делов-то? А будет моя — будущая. Если, конечно, ее этот кент отпустит, — философски продолжал разглагольствовать друг выбешивая меня все больше.

— Видел, как он на нее смотрит?

— И как же?

— Как на свою исключительную собственность.

— Клал я на него и на то, как он там смотрит. Вообще до пизды.

— А кто он вообще такой?

Я прищурился, но сильно болтать не стал. Незачем выносить сор из избы. Хватало и того, что я знал про всю подноготную бывший жены и ее мужа, который совсем скоро объестся груш.

— Нувориш из провинции. Поднялся на частных школах и инвестициях в IТ.

— Ясно... — пожевал губу Панарин, а затем перевел разговор совершенно в другое русло.

Беседа плавно потекла про наш общий бизнес, капиталовложения и возможные скорых контракты.

Упомянули и про почившего старика.

— А если твоя эта Аня отжать себе все назад удумает, что ты у ее папки под шумок оттяпал?

— Не выйдет — отрицательно дернул я головой, — за пять лет сколько воды утекло-то, а неотъемлемые улучшения в окно уже не выкинешь. Много чего я еще в нашем браке добровольно-принудительно реорганизовывал, с последующей модернизацией. Какие-то дочки присоединил к своей группе компаний, какие-то разделил. Что-то слил вместе. Что-то вообще преобразовал. Так что, Серег там без бутылки не разберешься. Но можно позабавиться, конечно, если дело так ребром встанет. Чем-то пожертвовать, а потом с наслаждением наблюдать, как новые хозяева смотрят на «пожар».

— Какой же ты все-таки мудак, Лисс, — фыркнул беззлобно Панарин, а я лишь пожал плечами.

— это плохо? — хохотнул я.

— Не, не думаю, — фыркнул друг, и мы снова рассмеялись.

И вновь перевели темы на дела насущные. Обсудили предстоящий хоккейный матч, на который собирались сходить. Еще поездку в будущем месяце в Швейцарию, дабы от души покататься на лыжах. Покупку Панариным еще одного ресторана. Да и так, по мелочи.

И пока я говорил, то все время следил за своими ощущениями, стараясь считать затылком тот момент, когда хищный взор Ани или хотя бы его прихвостня оцарапает мою спину.

Но ничего.

Вполоборота, краем глаза я лишь замечал, что сладкая парочка оживленно о чем-то беседовала. И тему выбрали легкую, а оттого я несколько раз слышал хрустальный смех бывшей жены и оттого ловил россыпь мурашек по позвоночнику.

Мне не терпелось до нее добраться.

И лично узнать, так ли разительно она изменилась. Всю ли себя перекроила в этом браке. Или только сподобилась навести марафет и нацепить на свое тело что-то более удобоваримое, нежели ее излюбленные старушечьи наряды цвета детской дрисни.

У меня внутри с каждой минутой все сильнее зудело любопытство. А еще желание узнать, что сподвигло ее на такие разительные перемены. Я был уверен, что я. Это же вообще бабская тема — бежать по салонам красоты и срочно марафетиться, сразу же после того, как мужик ей такой невзрачной и уставшей дал отставку.

Можно подумать, он резко от сожалений в кому впадет, что такую красоту потерял невообразимую. На деле же как? Нет. Лишь только еще раз убедится, что любовь человеческой единицы женского пола к самой себе не знает границ. А вот любовь к мужику никаких эволюционных процессов в голове не запускает.

И дело тут даже не в том, что я Аню всю такую замарашку из ее Урюпинска сам, по доброй воле выдернул и под венец потащил, не фикая и не фукая. Ой, ну это все фееричная отмазка для ленивых жоп, верящих в любовную любовь. И вообще, это другое.

Мужик вот должен в отношениях морально расти. Материально. Всяко разно. У него в принципе перед глазами неоновыми буквами гореть положено, что он везде обязан и за все в ответе. С каждым годом мамонтов таскать жирнее и соответствовать все растущим ожиданиям своей королевы сердца — вынь да положь.

А