Проект Алиса Громова - Алёна Май Страница 75

— Так, милок, это занеси в прихожую, — кивнула Евгения таксисту. — Спасибо за помощь.

Она протянула ему свернутую вдвое купюру, и мужчина расщедрился на поклон. Ведьмаку заплатите чеканной монетой… Как всё-таки деньги поднимают людям настроение.

Таксист поставил пакет и исчез. Алиса потянулась забрать у женщины пальто, но та как-то недовольно на неё посмотрела и сама повесила его на плечики — небрежно, второпях.

— Обувь где снимать?

— Да где хотите, я потом протру…

— Не выдумывай, — Евгения уже разулась и аккуратно поставила сапоги. — Кухня где?

— Прямо и направо.

Евгения решительно направилась куда указала Алиса. На кухне Евгения огляделась, поставила сумку на стол и начала выгружать содержимое: плед, банку с супом, свёрток в фольге, контейнер с пирожками.

— Садись и даже не думай пытаться корчить из себя хозяйку, — скомандовала она.

Корчить… Алиса поёжилась. Её итак всю сковало, а тут ещё и отголоски голоса родной матери проскакивали. Как будто Алиса не может быть полезной, как будто она никчемна по определению.

— Чай будешь? Хотя нет, сначала бульон. Матюша мой его обожает, когда болеет.

У Алисы снова загудело в голове. Евгения налила бульон в кружку, поставила перед Алисой. Потом достала пирожки.

— Ешь. Свои, не магазинные.

Алиса смотрела на это и чувствовала, как в горле растёт ком.

— Я… спасибо.

— Не за что, — Евгения села напротив. — Ты ешь, а я пока расскажу, как там мой оболтус. Звонила ему, пока ехала. Бодрится, говорит, всё хорошо. Но я-то знаю: если он говорит «всё хорошо» — значит, как раз всё плохо, просто не хочет волновать.

Алиса отпила бульон. Горячий, наваристый, домашний. Таким пахло в детстве, когда они с матерью ещё жили вдвоём.

— Вкусно, — сказала она тихо.

— Ну и славно, — Евгения откинулась на стул, а потом резко как-то вскочила. — Божечки! Я же даже не представилась. Совсем голова садовая. Евгения Владимировна Донцова, — мама Матвея обтёрла руку о кухонное полотенце и протянула Алисе, та пожала в ответ. — А ты у нас, стало быть, Алисонька. Имя красивое. Будь у меня дочка — назвала бы так. Очень нравится мне этот фильм.

— Алиса в стране чудес?

— Ой, не, — засмеялась Евгения. — Я про «Гостью из будущего». Смотрела?

— Конечно, — улыбнулась Алиса и процитировала: — Алиса, миелофон у меня!

— Эх, такое уже не снимают, наверное. Давно я кино не смотрела. — Евгения вздохнула и вдруг замерла с пирожком в руке. Посмотрела на Алису, потом на кружку с бульоном, которую только что поставила, потом снова на Алису. — Ой, господи, я тебя даже не спросила. Может, ты не хочешь бульон? Может, у тебя аллергия? Или ты вегетарианка? Вы молодые сейчас все такие… Матвей вон вроде и постарше, но тоже нос воротит, да на доставках, небось сидит. А я как дура ворвалась ещё, командую…

Евгения вдруг смутилась, стала меньше в размерах и уже не занимала своей энергетикой всё пространство кухни, словно отдавая Алисе право быть хозяйкой. И это не могло не подкупать. Алисе даже стало немного стыдно от мыслей, что эта женщина похожа на её маму. Та бы и не думала смущаться, если что не по её, а уж думать о самочувствии Алисы и подавно.

— Ты не думай, я не всегда такая наседка. Просто… — Евгения отложила пирожок и выдохнула. — Честно? Я всю дорогу сюда ехала и тряслась как осиновый лист. Думала: а вдруг я лезу не в своё дело, ляпну что-то? А Матюша меня потом чихвостить будет по чем свет стоит. Он очень ревностно относится к разговорам о своей личной жизни, но в детстве был таким смешным, когда ему девочка нравилась — смущался и на рога вставал.

Алиса попыталась представить маленького и смущенного Матвея. Это оказалось сложнее, чем она думала. И почему они сейчас у нее дома? А как же коллективный просмотр самых стыдливых фото из детства с голыми жопками на горшке?

Но больше Алису взволновали слова Евгении о её чувствах.

— Вы… тряслись? Из-за меня?

— А ты думала, я каждый день с невестками знакомлюсь? — усмехнулась Евгения. — Сашка своих меняет как перчатки, но вот эта Женя задержалась прям.

— Может, потому что зовут как маму? — улыбнулась Алиса.

— Хм, — прищурилась Евгения. — Возможно. А Матюша… Он вообще первый раз кого-то привёл. Вернее, не привёл, а я сама приехала, но суть та же. Шутка ли? Тридцатник — и все отношения за семью печатями. А у вас такие фотокарточки красивые всё время. Мне всегда нравилось как Матвей мир ощущает через объектив — красиво мне. А я что? Простая тетка. Ты вон какая красотка!

— Я обычная деревенщина, — перебила Алиса тихо.

Евгения моргнула.

— Чего?

— Я из деревни. Из обычной, с коровами, с курами, училась в сельской школе и на этом всё. В академию не поступила, в институт не пошла. У меня маргинальная семья, от которой я просто сбежала и вот… — Алиса сглотнула и уткнулась глазами в суп. — Встретила Матвея. Это вы меня простите, если я не та, кого вы представляли как девушку Матвея. Но я от него не откажусь, даже если вам это не по нраву!

Алиса замолчала, понимая, что сказала лишнего. Но Евгения смотрела на неё как-то странно. Не осуждающе. Скорее… с узнаванием.

— Деточка, — сказала она наконец и накрыла ладонь Алисы своей, теплой и слегка шершавой от работы в саду. — Я сама из простых. Вон с Гришей, папой оболтусов, тридцать с лишним лет назад познакомилась аж. Тогда ни у кого ничего не было, если ты не бандит или торгаш. Жили в общежитии и на одну стипендию картошку с хлебом ели. И ничего. Выжили. Детей вырастили. И знаешь, что я поняла за эти годы?

Алиса мотнула головой. Одно дело рисовать подписчикам идеальную картинку и манифестировать успех, другое — озвучить неприглядную правду женщине, которая подарила жизнь самому любимому тобой человеку.

— Никто не бывает «такой, как надо». Есть только «такой, с кем хочется жить». И я вижу, что мой сын счастлив. Мне этого за глаза достаточно. Как он тебя прятал! — Евгения фыркнула. — Думал, съем тебя, что ли? А я, может, самая безобидная свекровь на свете.

— А вы… правда безобидная? — осторожно спросила Алиса.

— Ну, Сашка говорит, что я местами слишком, — призналась Евгения. — Но это он просто вредный. А вообще я хорошая. Честно.

«И говорит прям как Саша,» — подумала Алиса. А Саша ей нравился, а она ему, вроде, тоже.

— Давай так, дорогая. Я приехала сюда