Нелли Осипова - Итальянское каприччио, или Странности любви Страница 71

Марио вытащил из машины предусмотрительно взятые теплые куртки, с сомнением посмотрел на Анины джинсы.

— Наверху очень холодно. Может, нам взять плед?

— Спасибо. Вы забыли, что я из страны белых медведей?

— Да, конечно, я слышал об этом, — улыбнулся он в ответ на шутку.

Они вошли в вагончик, который шустро пополз вверх.

На промежуточной станции пересели из одного подвесного вагончика в другой. Новый вагончик устремился почти вертикально вверх, отчего захватывало дух и было немного страшновато.

Марио заметил, как напряженно держится за поручень Аня, положил свою руку на ее и шепнул:

— Не оглядывайтесь на пройденный путь, тогда не будет страшно. Смотрите вперед и вверх.

С каждым метром подъема открывался все более величественный вид. Совсем рядом с ними устремился по каменным уступам вниз водопад и исчезал среди зеленых деревьев.

— Ой, смотрите! — затормошила своего спутника Аня. — Во-он одинокий энтузиаст бредет с рюкзаком и альпенштоком! У нас говорят умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.

— Мы тоже идем в гору, вернее, едем, — уточнил Марио. — Значит, не такие уж умные, да?

Аня весело засмеялась.

Марио с улыбкой смотрел на ее оживленное лицо и думал: как разительно не похожа эта разрумянившаяся очаровательная женщина, почти девочка, на ту напряженную, зажатую, немного колючую, которую он увидел впервые на вечере у Франко. Он вспомнил давний разговор с Леной, которой искренне восхищался. Он спросил ее, а нет ли в Москве еще такой же прекрасной невесты и для него. Лена ответила, смеясь: «Поищем». Тогда он принял за шутку. И вот совершенно неожиданно шутка превратилась в действительность: рядом с ним стоит милая, умная, тонкая женщина, может быть, даже в чем-то интереснее Лены, и, черт возьми, ему страшно хочется обнять ее и поцеловать…

— Смотрите, — снова стала теребить его Аня, — орел парит ниже нас! Как интересно.

Марио обнял ее за плечи и притянул к себе. Аня подняла голову и взглянула ему в лицо — он смотрел серьезно и в то же время вопросительно. У нее екнуло сердце.

Вагончик вполз в облака.

Резко похолодало.

Марио набросил Ане на плечи куртку и заботливо укутал теплым шарфом.

Вагончик незаметно добрался до терминала и мягко ткнулся в причал.

Они вышли, поднялись по лесенке на смотровую площадку. Здесь тумана почти не было, он остался ниже. Их окружали заснеженные откосы. На севере вздыбливалась гора с вечными снегами.

Дышать стало трудно, и голова чуть-чуть закружилась.

— Вот там граница, — показал Марио на узкий коридорчик, где стоял пограничник, — несколько шагов — и мы во Франции. К сожалению, вам без визы не разрешат.

— Зачем нам во Францию? Нам и здесь хорошо, — пошутила Аня.

Марио сфотографировал ее, сделав несколько кадров, потом попросил какого-то туриста сфотографировать их вместе.

Подул неприятный холодный ветер, серо-белая мгла поднялась снизу и окутала ближайшие скалы и далекие ледники. Пошел снег.

Они решили возвращаться. Выезжая из городка, Марио еще раз справился с картой.

— Мы заблудились? — с надеждой спросила Аня — ей очень хотелось каких-нибудь приключений.

— Нет-нет, тут есть очень хороший ресторан, я просто потерял его.

— Где вы его потеряли — на карте или в городе? — пошутила Аня.

— На карте, на карте, — обрадовался Марио. — Вот он! Их обслужили очень быстро. Ане показалось, что она никогда так много не ела.

— Что со мной происходит? Я не могу никак насытиться.

Марио рассмеялся:

— Обычное дело после такого восхождения и перепада температур. Ешьте, ешьте, за один раз фигуры не испортите.

А потом незаметно они перешли на «ты» и так легко, непринужденно провели за столом целый час, что оба с сожалением покинули гостеприимный ресторанчик и направились к машине.

В Турин вернулись, уже когда начало смеркаться.

Лена уговорила Марио остаться на ужин, во время которого пытливо вглядывалась то в Аню, то в него, пытаясь высмотреть в них какие-нибудь перемены, сдвиги к сближению.

…В начале августа жара в Москве сломалась, и горожане вздохнули с облегчением.

Деля перестала ездить на пленэр, в излюбленное местечко недалеко от Абрамцево. Если отмахать три километра по асфальтовому шоссе, миновать ветшающий поселок академических дач, когда-то подаренных ученым товарищем Сталиным, чтобы верно служили и делали побольше открытий, потом еще километр по проселку, то открывался кусок первозданной, нетронутой русской природы с ее тихой красотой и бесконечной далью синевато-зеленых лесов. Но как ни хорошо было там, на свежем воздухе, Деля предпочитала работать в своей мастерской.

«У кого клаустрофобия, боязнь замкнутого пространства, а у меня клаустрофилия, любовь к замкнутому пространству…

Интересно, существует ли такой термин или я его сочинила сама?» — раздумывала она, просматривая за завтраком утреннюю почту.

Платон выписывал «Московский комсомолец», восхищался хулиганством мальчишек и девчонок, нахально создающих свой стиль русской желтой прессы, и Деля продолжала выписывать эту газету, хотя и морщилась брезгливо от ее вопиющей безграмотности.

Кроме газеты, сегодня доставили толстое письмо из Италии, но Деля отложила конверт, потому что решила, что в письме скорее всего есть фото, и ей хотелось рассмотреть их не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. Она уселась поудобнее в старое кресло Платона с протертыми подлокотниками и распечатала конверт. Действительно, в письме она обнаружила десяток фотографий, толстенное письмо, написанное каллиграфическим почерком Лены с Аниной припиской и ее же вставками и даже смешными рисунками.

Дочитав письмо до половины, Деля сообразила, что оно адресовано не только ей, но и Наташе. Она бросилась звонить подруге.

Наташка оказалась дома, сказала, что немедленно примчится, что умирает от любопытства и что у нее новости и что вообще черт знает, сколько не встречались, хотя она, видит Бог, несколько раз звонила Деле, хотела пригласить ее на дачу, где Дим Димыч построил новый потрясающий бассейн…

— Интересно, о чем мы будем говорить, если ты все новости выпалишь мне по телефону? — спросила Деля.

Наташка захохотала и повесила трубку.

Через двадцать минут она буквально влетела к Деле — она теперь сама водила машину и делала это с великолепной лихостью и одновременно с чисто женской осторожностью.

…Они читали письмо — каждая про себя, потом отдельные места вслух, рассматривали фотографии, обсудили Марио и нашли, что он хорош, но наша Анька лучше, взгрустнули, что не могут прямо вот сейчас купить по туру и махнуть в Италию: Наташа — из-за репетиций и приближающейся премьеры — она получила главную роль, хоть и во втором составе, но буквально заходилась от восторга, а Деля — из-за нескольких заказов.