Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 70

Я предполагала, что день может закончиться на этом, поэтому говорю:

— Я положила закуски в кинозале, если хотите, можете пойти посмотреть фильм там.

— Спасибо, мам.

Звонок в дверь застает нас всех троих врасплох.

Роудс бросает на меня вопросительный взгляд, когда я вздыхаю и качаю головой.

— Думаю, это твоя мама, Айви. Я сказала ей, что ты поранила колено, она наверняка хочет проверить, все ли с тобой в порядке.

Скорее всего, она хочет посмотреть, как проходит день, но я не могу злиться. Ее присутствие сделает этот опыт гораздо более приятным. Эта женщина — чистое развлечение.

Я подхожу к двери и открываю ее, не проверяя камеры, уже готовый отчитать ее.

— Я знала, что ты не сможешь удержаться от вмешательства...

Мои слова обрываются, когда я обнаруживаю, что смотрю в дуло пистолета. Сначала меня охватывает замешательство, когнитивный диссонанс от того, что я открыл входную дверь и увидел оружие, направленное мне в лицо, на мгновение лишает меня дара речи.

Затем мой взгляд перемещается с пистолета на человека, который его держит. Понимание и страх заменяют замешательство в одну ужасающую секунду.

Питер Гингрич.

Питер, который должен был провести в тюрьме еще как минимум восемь лет. Питер, чье богатство и влияние обеспечили ему сокращение срока и досрочное освобождение за хорошее поведение.

Роуг был прав, и я должна была его послушать, но теперь уже слишком поздно.

Я сразу же заблокировала дверь руками, пытаясь закрыть ее за собой, чтобы он не мог войти. Я не боялась за себя, только за двух детей, которые были внутри. Я не верю в бога, но я молюсь, чтобы они пошли в кинозал. Чтобы они не пошли за мной. Чтобы Питер никогда не узнал, что они там.

— Чего, черт возьми, ты хочешь?

Его челюсть дергается, лицо искажается в злобной гримасе. Вены на висках пульсируют, делая его еще уродливее, чем обычно.

— Ничего не изменилось. Ты все та же высокомерная сука, которую я помню.

— А ты все тот же бесхребетный трус, который может драться только с теми, кто более беззащитен, чем он сам. У тебя не болит спина от того, что ты наклоняешься, чтобы ударить так низко?

Я сдерживаю вздох, когда он прижимает пистолет ко лбу. Приблизив свое лицо к моему на расстояние нескольких сантиметров, он презрительно ухмыляется:

— У тебя не болит рот от того, что ты говоришь глупости, которые могут тебя погубить? — Он облизывает губы и опускает взгляд на меня. — Есть столько других, более полезных применений для него.

Лед пробегает по моей спине, и я с трудом сдерживаю дрожь. Лучше пусть он просто убьет меня сейчас, чем попытается прикоснуться ко мне.

Он прижимает ствол к моему лбу, пытаясь заставить меня вернуться в дом, но я не пойду. Не тогда, когда это приблизит меня к детям.

— Двигайся, — приказывает он.

— Нет.

— Ты думаешь, я не сделаю этого? Ты думаешь, я не выстрелю тебе в голову?

Я не знаю, что делать. Я не знаю, как выиграть время, как отвлечь его от моего дома, от моих детей...

— Мама?

Я закрываю глаза. Из моего горла вырывается невнятный звук поражения. Мой желудок сжимается, страх овладевает мной и сжимает меня со смертельной силой.

Питер усмехается.

— Мама? Вот это неожиданное, но интересное развитие событий.

— Иди в кинозал, Роудс! — кричу я, не оборачиваясь. Обращаясь к Питеру, я добавляю: — Оставь его в покое. Он здесь ни при чем.

Его лицо искажается в извращенной, жестокой улыбке. Прежде чем он успевает что-то сказать, я чувствую, как за моей спиной открывается дверь.

Я вытягиваю руки в стороны и ставлюсь между Питером и сыном, закрывая Роудса от его взгляда.

— Возвращайся внутрь, — шиплю я.

Питер двигается так быстро, что я не успеваю приготовиться, как пистолет уже прижимается к моему виску. Я вскрикиваю и падаю на одно колено, схватившись за голову.

Маленькие руки хватают меня за плечи.

— Мама!

Испуганный тон голоса Роудса наносит мне рану, гораздо более болезненную, чем пульсирующая боль в голове.

Я хватаюсь за голову и хнычу.

— Уходи, Роудс. Беги.

— Останься.

Кровь стекает по моему лбу и брови, капая на щеку. Я поднимаю голову и злобно смотрю на Питера. К моему ужасу, его взгляд не на мне.

Он смотрит на моего сына.

— Останься, — повторяет он. Он поднимает пистолет и направляет его на Родоса, который отшатывается. — Ты только что сделал мои планы значительно интереснее, мальчик.

— Отпусти его, — умоляю я, страх застыл в моих венах. — Я сделаю все, что ты хочешь, но, пожалуйста, пожалуйста, отпусти моего сына.

Вместо того, чтобы ответить мне, Питер наблюдает, как Роудс выходит из-за моей спины. Он становится перед тем местом, где я упала, его плечи откинуты назад и напряжены.

— Я не маленький мальчик и не позволю тебе причинить вред моей маме, — заявляет он.

Мой храбрый Роудс. Такой же храбрый и защищающий как свой отец.

— Кто ты и что тебе от нее нужно?

Я обнимаю его сзади и пытаюсь прижать к себе, но он не дает мне этого сделать.

— Роудс... Не делай этого.

Удар по виску заставляет мою голову кружиться. Мне дурно, и мозг как будто затуманен. Тошнота поднимается по горлу, и я чувствую, что сейчас меня стошнит. Холодный пот выступил на лбу, зрение сужается, и я с трудом борюсь с наступающей потерей сознания.

— А это кто?

Я следую за взглядом Питера, который прикован к чему-то над моим левым плечом, инстинктивно понимая, что ситуация вот-вот примет еще один поворот к худшему. Я вижу Айви, стоящую в дверном проеме позади меня, с выражением шока на лице, пытающуюся понять происходящее перед ней.

Она заикается, ее голос тихий и неуверенный.

— Тетя Би... Что...

Питер переводит пистолет с моего сына на Айви, и Роудс сходит с ума.

— Отпусти меня, мам. — Он бьется в моих руках, метаясь во все стороны, пытаясь вырваться из моего захвата. — Мам! — Он рвет мои руки, впиваясь пальцами в мою кожу. — Перестань, пожалуйста. Отпусти меня.

Я отпускаю его, надеясь, что он побежит к Айви. Он бросается к ней, но Питер опережает его. Он толкает Роудса рукой, и тот падает с лестницы.

Я кричу, слишком ослабленная от сильного удара, чтобы двигаться. Перед глазами появляются звездочки, я моргаю, чтобы избавиться от них, и при этом заливаю глаза кровью.

— Роудс... — слабо зову я, пытаясь удержаться в сознании.

Роудс падает на пятую и последнюю ступеньку и легко вскакивает на