На седьмом небе - Лора Павлов Страница 70

— Ура! — крикнули мы все разом.

Я наклонился к Элоизе и прижал ее к себе.

— Люблю тебя, Уиз. С Днем благодарения.

— За то, чтобы их было еще много, звезда.

— Можешь на это рассчитывать, — сказал я, поднимая ее подбородок и целуя.

И собирался делать это каждый день до конца своей жизни.

* * *

Мы вернулись в город после победной игры прошлым вечером. К счастью, утро у нас было свободным от тренировок, и мы с Элоизой спали дольше обычного.

— Вот так просыпаться мне нравится больше всего, — сказал я, потягивая кофе прямо в постели.

— Что именно тебе нравится? Валяться подольше или пить кофе в постели?

— Ты упустила главное, — усмехнулся я. — Будить тебя, когда мое лицо оказывается у тебя между бедер. Слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. Чувствовать твой вкус на губах весь день.

Щеки у нее порозовели, и я рассмеялся:

— Обожаю, что ты до сих пор смущаешься со мной.

— У тебя грязный рот, — засмеялась она. — Но да, это было неплохое пробуждение.

— Предлагаю сделать это частью нашей рутины.

— Да? Я не против. Но только если позволишь мне вернуть тебе услугу.

Я убрал прядь с ее лица и провел пальцами по линии подбородка:

— У нас впереди целый день, можем делать все, что захотим.

Телефон снова зазвонил на тумбочке, и она потянулась к нему:

— Лучше посмотрю, кто это.

— Эмилия, привет. Все в порядке? — сказала она, включая громкую связь.

В трубке послышался всхлип. Я тут же напрягся.

— Эмилия? С тобой все хорошо? — спросила Элоиза с тревогой.

— Да, извини. Просто нужно выговориться… — голос ее дрожал. — В цветочном магазине был полный аврал. Праздники на носу, народу тьма. И тут ввалился Бриджер и наорал на меня при всех. Сказал, что я испортила помолвку Лулу и Рейфа, и что мне должно быть стыдно. Он практически обозвал меня ужасным человеком. Все уставились, и это было отвратительно. Я не понимаю, за что он так меня ненавидит.

Я тут же выхватил телефон и написал в семейный чат:

Я: Бриджер, серьезно? Ты только что устроил скандал в цветочном магазине и накричал на Эмилию?

Рейф: Скажи, что это не так, чувак. Она дружит со всеми девчонками. Это плохо кончится.

Истон: Давайте дадим ему объясниться, прежде чем обвинять.

Аксель: Всегда адвокат.

Арчер: Ладно, расскажи, что произошло.

Бриджер: Ну, слухи быстро разносятся, когда ты автор анонимной колонки. Уже успела написать об этом?

Я: Нет. Она сейчас плачет в трубку у Элоизы. Чувак, ты наорал на нее при клиентах? Отпусти уже эту тему.

Бриджер: Так значит, она может строчить про чужие отношения и кольца, а нам всем должно быть пофиг?

Рейф: Да мы вообще не в обиде. Мы обсуждали помолвку, и сам факт покупки кольца ничего не меняет.

Бриджер: Она выдала, что ты купил кольцо.

Рейф: Но предложение все равно останется сюрпризом.

Истон: Ты даже не знаешь, что это она. Избегать ее — твое дело, но кричать на нее на работе — это перебор.

Аксель: Просто извинись и забудь.

Бриджер: Не извинюсь, пока она не докажет, что это не она. А доказать не сможет, потому что это именно она пишет эту чертову колонку.

Рейф: Не уверен, что ты эксперт в людях. Я не думаю, что это она.

Арчер: Тогда, может, это Мелоди пишет колонку.

И так далее — перепалка длилась, пока все не сошлись на том, что Бриджеру пора извиниться.

Элоиза отключила звонок:

— Бедняжка. Она сказала, что после работы пойдет к Хенли и попросит подать иск о клевете против Бриджера. Он перегнул палку.

— Думаю, просить совета у Хенли не очень корректно, учитывая, что она — его сестра, — вздохнул я.

— Это единственный юрист, которого Эмилия знает, — усмехнулась Элоиза. — Но в любом случае он перешел черту. Поговори с ним?

— Уже писал в чате. Но да, поговорю лично. Только сначала хочу заняться кое-чем другим, — я резко перевернул ее на спину, устраиваясь между бедер.

— Ты настоящий пещерный человек, — прошептала она, прикусывая губу. — Но, может, переместимся в душ?

— Ах, мыльная, голая Элоиза — моя любимая, — я поцеловал ее.

— А ты моя любимая часть мира, Кларк Чедвик, — прошептала она.

Я закинул ее на плечо, хлопнув по упругой попке:

— А ты моя, Уиз.

Ее смех звенел в ванной, пока я нес ее туда.

Я не помнил, чтобы когда-либо был настолько счастлив. Настолько спокоен.

Хоккей был моей страстью. Но Элоиза Гейбл стала моей первой любовью. Моей единственной любовью.

Конец.