Влюблённый жнец - Лола Кинг Страница 70

— Есть причина, по которой ты вышла в таком наряде, чтобы простудиться? — спрашивает он, обнимая меня за плечи.

— Да, чтобы тебя разозлить. Чтобы ты дал мне свой пиджак и замерз до смерти.

— Я знал, — шепчет он шутливо.

Он подмигивает мне, улыбаясь, и его ямочки заставляют меня улыбнуться в ответ. Я сознательно стараюсь не размыкать губ. Пока не понимаю, куда мы направляемся.

— Подожди... почему мы не уходим из Акрополя?

Он крепче обнимает меня, как будто боится, что я сбегу.

— Мы должны были пойти в тот тапас-бар, который ты так любишь, но кто-то пропустил нашу резервацию.

Я пытаюсь замедлить шаг, но его импульс заставляет меня идти дальше.

— Подожди, подожди. Я позвоню. Я не хочу идти в ресторан на территории кампуса.

— Правда? — говорит он с понимающим видом.

— Не делай этого. Я не хочу, чтобы все студенты видели нас на свидании.

— Надо было подумать об этом, прежде чем вести себя как капризная девчонка, да?

— Я позвоню, — умоляю я. — Назови имя моего отца. Они сразу дадут нам столик.

Он качает головой, глядя вперед, чтобы показать, что ему плевать на то, что я говорю.

— Дело не в том, что мы не можем найти другой столик. Дело в том, что когда ты учишь кого-то слушаться приказы, ты должна заставлять его терпеть последствия своих поступков. Только так ты научишься.

У меня закипает кровь, уши горят.

— Я не твой щенок. Хватит говорить, что ты меня учишь.

Он продолжает идти, проводя свободной рукой по моим волосам. Его глаза блестят от высокомерия.

— Ты не щенок, Пич. Если уж на то пошло, ты злобный взрослый ротвейлер. Но ты мой новый маленький питомец, верно? Поэтому, когда ты плохо себя ведешь, я наказываю тебя. А когда ведешь себя хорошо, получаешь небольшое угощение.

Он погладил меня по голове.

— Вот как я планирую тебя дрессировать.

Я знаю, что он преувеличивает, в его голосе слышна насмешка, но я все равно хочу его убить.

— Будь осторожен. Я легко могу убить тебя во сне.

— И я бы с удовольствием посмотрел, как ты это сделаешь.

Его рука скользит с моих плеч, и он хватает меня за запястье.

— Я представляю, как ты садишься на меня верхом, подносишь нож к моему горлу. Но я просыпаюсь как раз в этот момент и хватаю тебя за запястье.

Он сжимает мою руку.

— А потом я переворачиваю тебя, прижимаю к кровати и...

— А когда в этой маленькой фантазии ты возвращаешься к поиску моих родителей?

Мой холодный тон не только возвращает его на землю, но и помогает мне сохранить рассудок, прежде чем я позволю себе еще немного пофантазировать о том, как Рен Хантер прижимает меня к кровати.

Он чешет горло, но не ослабляет хватку на моем запястье.

— Я хочу действовать осторожно. Дальнейшие поиски займут время.

— Почему? — резко перебиваю я, вспомнив слова Элайджи. — Просто задействуй всех. Если Круг имеет доступ ко всему, то все должны знать, и все должны помогать, и тогда мы найдем их быстрее. Я хочу поговорить с ними. У меня есть вопросы к ним.

К моменту, когда я заканчиваю свою тираду, мое лицо горит, а Рен смотрит на меня.

— Дыши.

Это не просьба. Скорее, строгий приказ. Но я понимаю, почему, когда вдыхаю воздух и осознаю, что задержала дыхание.

Теперь я задыхаюсь, пытаясь наверстать упущенное из-за своей глупости, не зная, как дышать.

— Ты смотришь на это, как будто Круг — наш союзник. Но это не так. Они эгоистичны и будут держать нас в заложниках, готовые в любой момент опустить на нас гильотину. Знание — сила, и чем меньше знает Круг, тем лучше.

Это правда? Или это просто оправдание? Если Элайджа может быстро найти моих родителей с помощью Круга, почему Рен хочет держать это в секрете?

— Милая, — настаивает он. — Я должен действовать осторожно, спросить нужных людей. Я не хочу, чтобы кто-то, тем более мой отец или Дюваль, знал, чего мы действительно хотим.

Я смотрю на него, и мне есть что сказать. Но из моих уст вырывается только одно слово:

— Мы?

— Да, мы. Я здесь, на твоей стороне, и хочу только одного — чтобы ты получила ответы, которые тебе так нужны. Мы с тобой всегда были «мы», Пич. Мы просто меняем динамику отношений.

Я теряю счет, сколько раз мое сердце переворачивается, когда Рен показывает мне, как он действительно заботится обо мне. Почему мне так нравится эта идея? Ощущение безопасности и удовлетворенности вернулось, но я подавляю его.

— Без моего согласия, — добавляю я, пытаясь вытащить на поверхность свою обиду на него. Но она такая слабая. Как будто ее и не было, и я просто пытаюсь вытеснить ее из себя.

Потому что на самом деле мне понравился тот поцелуй. И мне нравится, когда он заботится обо мне. И мне нравится, что все видели, как он не может оторвать от меня губы.

Так с чем я вообще борюсь?

— В этом и вся прелесть. — Он подмигивает и наконец берет меня за руку, а не за запястье. — Мы на месте.

Глава 26

Пич

Paradise — Henry Morris

— Очень смешно, — говорю я, когда мы входим в ресторан. — Просто замечательно, придурок.

Мы садимся за столик в пиццерии, которую обожают многие студенты нашего кампуса. Здесь должны подавать настоящую итальянскую пиццу, но она настолько американизированная, что я уже не уверена, что это понятие к ней применимо.

Официант показывает нам столик на двоих. Небольшой квадратный столик, накрытый красной скатертью в клетку и окруженный двумя темными деревянными стульями. Рен отодвигает для меня стул, убеждается, что я удобно сижу, и садится напротив меня.

Я открываю меню, но он берет его у меня и кладет на свою сторону.

— Что ты делаешь?

Я пытаюсь его забрать, но он подтягивает к себе.

— Положи руки на стол, Пенелопа.

Мое сердце замирает. Надолго. Когда он называет меня по настоящему имени, я чувствую, как что-то сжимается внизу живота и пробегает по позвоночнику.

Чувствуя мое колебание, он настаивает:

— Я не хочу каждый раз напоминать тебе о нашей сделке или о том, что значит быть моей Герой, когда ты отказываешься слушать.

Этого достаточно.

Я прижимаю ладони к столу.

— Хорошо. Ты спросила, что мне нравится. Я даю