Что скрывает Диана - Ася Лавринович Страница 7

– Каких еще хулиганов? Что ты сегодня несешь? Пьяный, что ли?

– Я пьяный? Это ты на ногах не держишься, приходится тебя ловить.

Я смутилась.

– Приятно, что ты обо мне заботишься.

– Кого же я буду доставать, если тебя кокнут в подъезде, – усмехнулся Тарас, не переставая смотреть мне в глаза.

Его уверенный взгляд всегда меня раздражал.

– Тебя бы кокнуть, – буркнула я, когда наконец прошествовала в подъезд. За мной громко хлопнула дверь, и я перестала слышать смех и веселые голоса. Официально: это самый ужасный вечер за последние несколько лет. Я даже подумывала все-таки наплевать на свои правила и впервые завтра прогулять занятия. После падения на фуршете мне лучше отсидеться дома.

Я поднималась на свой четвертый этаж пешком. Проходя мимо окна, отодвинула горшок с фикусом и уставилась во двор. Тарас стоял под окном и, задрав голову, смотрел в мою сторону. Он знал, что я не удержусь и выгляну. Не сговариваясь, мы оба, как в школе, продемонстрировали друг другу неприличные жесты. Тарас после этого первым рассмеялся. А я перевела взгляд на небо, которое через мутное подъездное окно теперь раздваивалось, и казалось, что звезд стало еще больше. Когда одна звезда мне подмигнула, я решила, что она вот-вот сорвется с неба, а я обязательно загадаю желание. Например, чтобы все забыли о моем сегодняшнем позоре, Слава ошибся насчет тревог мамы, Леон Артемьев был от меня без ума, а Тарас наконец отстал… Но звезда продолжала неподвижно сиять в небе. Тогда я, тяжело вздохнув, отошла от окна и пошла домой.

Глава третья

Обычно я не придавала значения подколам Тараса, но в этот раз его непривычный изучающий взгляд не выходил у меня из головы. «Он будто увидел меня впервые спустя несколько лет» – первая пришедшая мне в голову с утра мысль. Хотя еще перед сном я думала, что весь следующий день буду переваривать в голове свой позор. Но утро вечера оказалось мудренее. Солнце пробилось через лохматые серые облака и осветило мою комнату. Весна! До сессии еще далеко, хвостов с предыдущей у меня нет, крутить романы я больше не планирую: сосредоточусь на учебе. И растрачиваться на тех, кто этого недостоин, тоже не буду. Так чего переживать? Жизнь прекрасна! Внезапно я испытала умиротворение и спокойствие. Сладко потянулась и наконец поднялась с постели. Вот что с людьми могут сделать теплые утренние лучи… А что касается вчерашнего падения под вспышками фотокамер – плевать! Схожу в универ и посмотрю своему страху в глаза.

Пока чистила зубы, внимательно рассматривала свое отражение. Может, вчера со мной во дворе было что-то не так? С чего вдруг Тарас так пялился? Ну да, появление у подъездной скамейки получилось фееричным: на лимузине, в залитом вином платье, с растрепанной прической и на каблуках… К слову, я действительно выглядела «не так, как обычно». Впервые и только ради Леона я принарядилась. Обычно на мне кеды, джинсы и безразмерные худи… Может, Тарас просто одурел от такой красоты, вот и позвал гулять? Подумав об этом, я сдула отросшую светлую челку со лба и не нарочно плюнула в свое отражение, замарав зеркало. Да уж, неуклюжая разбивательница мужских сердец, ничего не скажешь! Именно в таких недотеп и влюбляются, ага! Во внезапную симпатию Тараса я не поверила. Скорее это новый план, как вывести меня из себя. И все-таки наша очередная перепалка застряла в моей голове и почему-то вызвала радостные чувства, и из ванной к завтраку я вышла в сносном настроении.

Бабушка Тараса Лидия Иванова жила в квартире напротив. Раньше она работала директором районного ДК, в котором начинал мой отец, а когда ушла на пенсию, стала помогать моей маме по хозяйству. Поначалу по-соседски приходила поливать цветы, кормить кота, а когда мама металась с подработки на подработку, стала помогать по хозяйству. А потом родилась я, и Лидия Ивановна стала за мной присматривать. Тогда у нее много времени проводил ее внук. Родители Тараса работали вахтами, поэтому воспитанием занималась бабушка. Мы с Соколовым все делали вместе: ели, гуляли, смотрели мультфильмы и, конечно, много ссорились. Я помню, как Лидия Ивановна всегда ставила меня в пример, а Тарас из-за этого страшно бесился. Сам он рос несносным: неусидчивым, дерзким, изворотливым хулиганом. И, конечно, его всегда раздражало: «Настенька то, Настенька сё, посмотри на Настеньку…» А я, словно нарочно, тоже велась на эти манипуляции и пусть иногда и неосознанно, но все же провоцировала Тараса. Делала все аккуратнее, возвращалась раньше, училась лучше, выполняла все просьбы без пререканий и всегда оставалась умницей-разумницей. Иногда я так доводила Тараса, что он с презрением называл меня Ваше Высочество. Когда к родителям пришла слава, я стала раздражать Соколова еще больше. Мама и папа не жалели денег на мой досуг, и Лидия Ивановна всегда приводила с собой внука. Мои родители были не против, они Тараса обожали. Но чем старше, тем горделивей становился Соколов. Начал считать меня выпендрежницей, а я и не старалась его переубеждать. Со временем и сама убедила себя в том, что я несносная воображала. Отношения со сверстниками у меня особо не складывались, но Тарасу об этом знать было необязательно…

С утра мама уже успела приготовить нам завтрак, хотя с премьеры вернулась намного позже, чем я. Мы давно не проводили время вместе, и ее сюрприз меня обрадовал. Мама ждала меня за столом в просторной светлой кухне. Такая простая, теплая и домашняя: в клетчатой пижаме, без макияжа, с распущенными золотистыми волосами.

– Доброе утро! – бодро произнесла я.

Интересно, знает ли мама, что вчера произошло после показа? Наверняка все-таки в курсе. Слава или еще кто угодно мог ей рассказать о моем позоре.

– Доброе утро, соня! – улыбнулась мама. Солнце уже и на кухню впустило несколько зайчиков.

– Мне ко второй паре, – поспешно сообщила я, давая понять, что прогуливать не собираюсь.

Я уселась за стол, потянулась к тосту со сливочным маслом и сыром и все-таки спросила:

– Ты ведь в курсе, что вчера произошло?

Мама насторожилась.

– Ты о чем?

Ее перепуганный вид показался мне странным, поэтому я насторожилась в ответ.

– О своем падении, конечно!

И после моего ответа, как мне показалось, мама выдохнула с облегчением.

– Да, мне Петюня сказал. Все это такая ерунда, Настёна!

– Ерунда?! – искренне возмутилась я. – Там были фотографы, блогеры, твои коллеги и мои одногруппники, в конце концов. Все это видели! Я повалилась сама и едва не стянула штаны с Никиты Миллера.

– Вот этого не знала! – негромко рассмеялась мама.