Между нами ничего не было - Ария Тес Страница 68

глупо. Отказываться при уже полной картине всего я тоже не собираюсь. Я хотел сделать ей больно, хотел сломать ей жизнь, потому что в тот момент мне казалось, что это очень справедливо. Она меня нагнула круто, и что теперь? Подставил вторую щеку? Не-а, это не про меня. Так что да. Я хотел крушить, хотел рушить и наслаждаться. В момент, когда я только узнал о ее измене, это было единственное, что я ощущал — огромный пласт деструктивных эмоций. О том, как эти эмоции вывели меня на свет, сейчас говорить смысла нет. Это уже другая история, а в нашей с Кристиной, мы опираемся на факты, от которых я не буду открещиваться. Было так. Я всего этого хотел и маниакально к этому шел. Но! Я никогда не желал ей заболеть…или тем более умереть. Нет. Мучать кого-то на уровне эмоций — это одно дело. Отнимать любимое? Наказывать? Это все не смертельно. Я же не подох, правильно? Правильно. А вот…такое — уже определенно другая ступень помешательства, на которую меня не хватило бы.

- Ты как? - тихо спрашивает Айша, я отвечаю честно.

- Я в ахуе.

Оборачиваюсь и понимаю, что Киры в комнате тоже нет, и мне это уже не нравится.

- Где Кира?

Бодров странно косится в сторону коридора.

- Она в спальне?

Не менее странно кивает Айша. Ясно. Что-то явно грядет, и это что-то мне очень не понравится. Вон уже…нутро сдавило.

Кира действительно в спальне. Я слышу по тихому шороху из-за двери и ненадолго замираю. Мне почему-то дико страшно. Сердце опять начинает быстрее стучать, пульсируя в висках. В подушечках пальцев. Голову немного ведет. Это алкоголь? Возможно, конечно, только я знаю: нет, дело не в нем. Мне просто страшно, что сейчас может что-то важное рухнуть. Что-то, чем я до бесконечного дорожу…

Ладно. Хватит тянуть кота за причинное место. Киваю самому себе, толкаю дверь и…да, мне на голову что-то важное все-таки рушится.

Почти собранная сумка с вещами стоит на небольшой кушетке у основания кровати. Эта сумка — апогей всего того ужаса, который я иногда ловил, когда представлял, что однажды настанет тот день, и она от меня уйдет. Я не справлюсь, не смогу доказать, что со мной хорошо может быть! Правда! И она просто уйдет…оставит меня в этой квартире одного. В этих стенах, которые по факту ей принадлежат, а она все равно их сама покинет…

Сука…

Кира стоит у комода, она смотрит на меня, пока я гипнотизирую взглядом сумку.

- Что это такое?

Звучит очередная тишина. Она не отвечает мне, отворачивается и закрывает верхний ящичек.

Я буквально нутром чувствую волны боли, исходящие от нее.

- Я поживу пока у себя, - роняет еле слышно.

Бам! А для меня это как перезвон всех колоколов мира. Прямо в моей башке.

Медленно поднимаю на нее взгляд, хмурюсь.

- В каком смысле?

- Пожалуйста, Эмиль. Не усложняй.

Кира не смотрит на меня даже сейчас. Она подходит к сумке, грузит туда остаток приготовленных вещей, потом жужжит молния. Я тут же делаю шаг и рычу:

- Она тяжелая! Не вздумай ее брать!

Ее ручка медленно опускается вдоль туловища.

Сука…идиот.

Шумно выдыхаю, тру глаза и делаю в кои-то веки что-то правильное: подхожу, беру ее за плечи нежно и разворачиваю на себя.

- Кир, что ты делаешь? - шепчу.

Она мне не отвечает, но я знаю, что это не из-за отсутствия слов. Моя жена просто еле сдерживается, чтобы не заплакать.

Сука…

Еще раз выдыхаю, потом подвожу ее к постели, сажаю и сам присаживаюсь на колени напротив.

- Родная, посмотри на меня.

Как ребенок. Кира мотает головой, упрямо разглядывая свои руки. Девочка моя…

- Я знаю, новости дерьмовые. Ты очень переживаешь и…

- Эмиль, я не хочу разговаривать.

- Но тебе придется, потому что я не собираюсь никуда тебя отпускать. Это же…

- Как ты не понимаешь? - жалобно шепчет она, быстро стирает слезу, а потом все-таки смотри на меня, - Она умирает. Ты осознаешь? У нее через неделю операция, и она может умереть.

Кира права. Я до конца не осознаю, потому что такое сложно осознать! Я знал Кристину долго. Я жил с ней. Я ее любил. И да, сука, это сложно осознать за такое короткое время, но…

- Какое отношение мы имеем к ее болезни? - задаю, как по мне, очевидный вопрос.

Кира пару раз моргает. Мне на миг даже кажется, что я смог достучаться до ее разума, поэтому улыбка трогает уголки губ, я тянусь к ее щеке, но тут же она отстраняется и вопит.

- Какое мы к этому имеем отношение?! Ты ее любишь, твою мать! Она умирает! Пока ты этого не осознал, потому что у тебя шок, но когда ты осознаешь…

Спич прерывается на многоточии. Кира тяжело дышит, смотрит мне в глаза. Я, если честно, вообще запутался. Дергаю головой.

- Что? Договаривай.

Какой план действий для меня ты уже сама тут расписала. Давай.

Вздыхает и опускает глаза на свои руки. Запал погас. Она снова шепчет.

- Мы никогда об этом не говорили, потому что я тебя просила. Ценю, что ты именно так и поступил — не поднимал эту тему, но сейчас…слона в посудной лавке прятать уже просто глупо.

- Я…

- Ты знаешь, что я к тебе чувствую, - перебивает меня упрямо, поднимает глаза и твердо добавляет, - И я не хочу видеть того, что будет дальше. Я все понимаю. Правда. Она заболела, и ты…захочешь быть рядом с ней, но я…я не хочу этого видеть. Может быть, ты сочтешь меня дерьмовым человеком, только я не готова. Не проси меня, Эмиль. Я просто не могу и…

- Господи, замолчи.

Двигаю ее ближе, кладу руку на щеку, чтобы Кира больше не могла прятаться в изучении своих пальцев, а смотрела на меня. Пусть сейчас от вида моей женщины сейчас и коробит…

Она плачет.

И это по-настоящему больно. Мне больно! Видеть ее такой и не знать, как утешить…я ведь совершенно не умею утешать! Говорить правильные слова в нужное время. Я не знаю, как это делается! Твою мать…

Полагаю, единственным способом сейчас будет…как бы сопливо ни звучало, но прислушаться к своему сердцу.

- Мне очень жаль, что она заболела. Да, я на нее дико злился и хотел ей отомстить, но…Кир, это ничего не меняет. Свои приоритеты я расставил. Вы с