Сердце монстра - Шейн Роуз Страница 68

Глава 28

РОМ

Мы поели, и она несколько часов спала рядом со мной. Я тоже спал. Как гребаный ребенок, который плакал неделями и наконец, оказался в достаточно безопасном месте, чтобы закрыть глаза.

Это могло быть из-за того, что я запер убежище. Это могло быть то, что запер ее в убежище вместе со мной. Или это могло быть то, что она была единственным человеком, которому доверял быть рядом со мной, когда спал.

Все вышеперечисленное. Может быть.

Я перекатился на край кровати, чтобы достать блокнот из ящика, стараясь не разбудить ее.

Ее хриплый голос прошелестел:

― Не оставляй записок. Я их ненавижу.

― А что тут ненавидеть? ― Я достал ручку и начал писать, пытаясь ее раззадорить. ― Раньше ты мне писала.

― И ты никогда не отвечала. Я получила от тебя только одно письмо. ― Мое сердце, которое я никогда не чувствовал, когда забирал жизнь человека, казалось, всколыхнулось, а затем упало в желудок при звуке ее голоса, дрожащего от ее объяснений. ― Единственная записка, которую я когда-либо получала, была предсмертной запиской моего отца.

Я выругался и засунул блокнот как можно дальше в ящик тумбочки, прежде чем повернуться к ней.

― Каталина, я не знал…

― Откуда ты мог знать? ― Она пожала плечами, защитный механизм. Было ли ее сердце таким же мертвым, как и мое, потому что она отвернулась от своих эмоций, чтобы выжить?

― Потому что ты могла сказать мне раньше. Или я должен был спросить раньше. Кто-то должен был быть там…

― Там не было никого, Ром. ― Она села и перекинула ноги через край кровати, затем поискала на полу футболку. Мы оставили в комнате беспорядок из одежды и еды, пользуясь преимуществами нашего уединения вдали от мира. ― Государство помогло устроить меня, и у меня было немного денег на небольшую церемонию для отца, но кого бы я пригласила скорбеть вместе со мной?

Между нами повисло молчание, потому что я не знал, что сказать.

― Я выжила, верно? ― Она подняла руку. ― Ты выживаешь, потому что если не выживаешь, ты умираешь.

― У тебя все еще есть она?

― Что?

― Записка. ― Я знал, что у нее есть, знал, что она перечитывала ее, как перечитывала исследования состояния своего отца снова и снова. Эти страницы износились, устали от ее пристального внимания. Она сделала бы то же самое с его словами, мучая себя.

― Конечно. ― Она снова пожала плечами. ― Теперь я знаю ее наизусть. ― Она позволила словам литься, как прочитанному стихотворению. Она задохнулась на «Я выбрал смерть, чтобы ты могла жить».

― Тебя достаточно, понимаешь? Он бы так думал. Он всегда так думал. Я видел, как он смотрел на тебя, когда мы были там той ночью. Он любил тебя, как звезды любят луну, Каталина. Он смотрел на тебя, как отец на свою дочь.

Она покачала головой.

― Ему нравилась мысль обо мне, но ему бы это не понравилось. Ему бы не понравилось то, что я делаю. У меня был мечта с Бастианом не просто так, чтобы он гордился мной, чтобы я гордилась собой. На самом деле я не принадлежу никому из вас, Ром. Никогда не стану кровью, но могла бы стать чем-то большим для других, для девушек, которым нужен кто-то, кто заступится за них ― ты сам не раз это говорил.

― Я тебя раздражал. ― Я попытался отступить.

― Но ты был прав. Я никогда не буду на чьей-то стороне. Ни с Арманелли, ни с тобой. ― Она резко натянула мою рубашку и пошла за шортами, которые она игнорировала, с тех пор как я их принес.

Я отнял их.

― Я согласен со всем, что ты говоришь. Также согласен с твоим отцом. Ты больше, чем просто быть рядом с кем-то. Клеопатра правила империей, потому что ей было некомфортно просто стоять рядом с кем-то. Она возвышалась над всеми, была триумфатором, потому что не позволяла другим торжествовать над собой. Ты такая же.

― Может быть. Может быть, нет. ― Повернувшись на пятках, она начала расхаживать взад — вперед. ― Я не собираюсь ничего делать в этой комнате. Я знаю это. Ты тоже это знаешь. Тебе нужно…

― Мне нужно сказать тебе, что я знаю. ― Я поднял руку, когда она открыла рот, чтобы согласиться со мной. ― Я собираюсь. Все мы собираемся.

― Все вы? ― Ее голос повысился. ― Бастиан знает?

― Бастиан, Кейд, Данте. Мы знаем.

― Марио? ― Она прошептала его имя, как святое.

Я беспокоился о том, как он смотрел на нее все эти годы, беспокоился, что он был вовлечен гораздо больше, чем следовало.

― Я выясняю это.

― Выясняешь что? ― закричала она и потянула за свои кудри. Выпуклости под моей белой футболкой быстро поднимались и опускались с ее учащенным дыханием, показывая ее разочарование.

― Быть в неведении не очень весело, но у тебя нет выбора. В данный момент это для твоей безопасности.

― Я не хочу, чтобы меня спасали, Ром. ― Она повернулась к стене и стала колотить по ней. ― Я поняла, что только я могу спасти себя. И хочу спасать себя всегда. Мне не нужен кто-то другой, чтобы сделать это.

― Ты сказала семьдесят два часа, а потом ты можешь бродить у меня неделю. Но мы все равно хотим, чтобы ты залегла на дно.

― Это полный бред, ― пробурчала она. ― Я не понимаю, почему не могу знать, если все остальные знают.

― Нам нужно это время, ― повторил я, зная, что могу потерять ее из-за ее настоящей крови, зная, что на этот раз влияние, большее, чем влияние нашей мафиозной семьи, может забрать ее. ― Мне нужно, чтобы ты доверяла мне. ― Если она доверяла мне, я мог доверять себе настолько, чтобы знать, что не потеряю ее.

Но я чувствовал, как мы ускользаем сквозь мои пальцы.

Как при попытке закрыть рану, кровь продолжала вытекать.

Если она истечет кровью, я истеку кровью. Если она умрет, умрем мы все.

Я был уверен в этом.

Глава 29

КЭТИ

Я не могла продолжать доверять им. И все же единственным местом, где чувствовала себя дома, был этот мужчина между моих ног, а он скрывал