Багровая судьба - Венди Оуэнс Страница 65

— Объявление? — спрашивает Бруно с озадаченным выражением лица.

Джиа встает так быстро, что ее стул с резким скрежетом откидывается назад.

— Отец, — рявкает она, и в ее голосе звучит удивительная властность, — Винсент будет говорить тогда, когда сам захочет. И я буду благодарна тебе, если ты не будешь привлекать меня к любым манипуляциям, которым ты его подвергаешь.

За столом звучит коллективный вздох. Всплеск эмоций Джии неожиданный, но и не нежелательный.

— Спасибо, — говорю я, кивая в знак признательности.

Ее губы сжимаются в тонкую линию, и она усаживается обратно на свое место, высказав свою точку зрения. Ее поддержка заставляет меня снова терзаться от чувства вины.

Энтони сидит в шокированном оцепенении, он явно расстроен гневом дочери, направленным на него. Все капо наблюдают за мной, и правда не собирается больше ждать.

— Прежде чем мы продолжим наслаждаться этой превосходной едой, — заявляю я ровным, но властным голосом, заставляющим всех замолчать, — на самом деле есть дело, достаточно важное, чтобы потребовать немедленного внимания, я полагаю, — мой взгляд скользит по лицам передо мной — некоторые любопытные, другие настороженные, — Марко, можешь попросить кухонный персонал не тревожить нас несколько минут?

— Конечно, — Марко кивает. Он быстро выполняет мою просьбу, прежде чем присоединиться обратно ко мне.

— Мне стало известно, что предприятия семьи Кинг используются в качестве прикрытия для транспортировки наркотиков в город, — объявляю я.

За столом пробегает волна шока, и некоторые капо обмениваются беспокойными взглядами друг с другом. Откровение выходит тяжело, словно тело падает в воду, и я наблюдаю, как они изо всех сил пытаются сохранять самообладание. Невозможно, чтобы кто-то из этих мужчин так хорошо играл. Они полностью шокированы этим открытием, а это значит, что Энтони также солгал мне, когда заявил, что разговаривал с другими капо, и, якобы, они были заинтересованы в сделке, которую предлагал Лоренцо, даже после того, как он убеждал их, что это не очень хорошая идея.

— Винсент, — говорит Энтони, поднимаясь со стула и прерывая гул, — мы обсуждали это в частном порядке. Это не место для таких заявлений… это деликатное дело.

— На самом деле, Энтони, — спокойно возражаю я, сжимая сильнее нож в кулаке, — если не здесь, среди доверенных лидеров этой семьи, то где? Именно за этим столом, а не в темных углах мы противостоим нашим демонам.

Мои слова повисают в воздухе, словно вызов, выставленный на всеобщее обозрение.

— Сядь на место, — твердо приказывает Марко. Энтони нервно подчиняется.

— Кристофера Бенито поймали, — продолжаю я, — когда он перевозил наркотики через те самые магазины, которые ему было поручено охранять. Он не только подверг опасности людей, которые полагаются на нас, но и всех нас. Мы все знаем позицию моего отца в отношении наркотиков. С нашими многочисленными предприятиями — последнее, что нам нужно, это привлекать к себе нежелательное внимание федерального правительства. Это никогда не стоило и не будет стоить таких рисков.

Коллективный вздох наполняет комнату, и я вижу, как волна удивления проходит по собравшимся мужчинам. Я выдерживаю взгляд Энтони, который пылает страхом и вызовом.

— Это невозможно, — выплевывает Энтони, хлопая рукой по столу, — я бы никогда не позволил…

— Не позволил? Потому что, столкнувшись с доказательствами, Кристофер без колебаний назвал твое имя, Энтони. Ты обратился к Кармину и Лоренцо ДеЛуке с просьбой привезти наркотики в наш город. И ты солгал им, сказав, что получил мое одобрение.

— Винсент, ты ошибаешься. Он пытается спасти то, что осталось от его авторитета, — пытается оправдаться он, но его голосу не хватает той убежденности, которая у него когда-то была.

— Разве? — я бросаю вызов, медленно поднимаясь со своего места, и все глаза направляются за мной, — потому что я взял на себя смелость подтвердить историю Кристофера самому ДеЛуке.

Энтони бледнеет. Его рот открывается и закрывается, но не издает ни звука. Он оглядывается вокруг в поисках союзника, но не находит его. Остальные капо сидят в ошеломленном молчании.

— Ты не сможешь больше прятаться за ложью и манипуляциями, — говорю я.

Руки Энтони сжимаются в кулаки по бокам.

— Хорошо, — он выплевывает это слово, как кислоту, — значит, это я провез наркотики. Но ты, Винсент… ты никогда не должен был занять место во главе этого стола. Ты это знаешь, я это знаю, и Эдвард это знал.

Прежде чем я успеваю заговорить, тяжелую атмосферу пронзает тихий всхлип.

— Пожалуйста… — голос Джии дрожит, каждое слово разит отчаяньем, — он всё еще мой отец. Пожалуйста, помилуй его.

Ее прикосновение легкое, но в то же время, сковывающее мою решимость цепями. Она выросла в этом мире и, как и любой из нас за этим столом, понимает, чем чревато предательство ее отца.

— Не смей умолять его за меня! — кричит Энтони.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Я пытаюсь помочь тебе, — кричит она в ответ.

— Хватит, — заявляю я твердым голосом, — семья — это всё, но предательство… оно отравляет колодец, из которого мы все пьем.

— Я не признаю твоей власти надо мной, мальчик, — гремит голос Энтони.

Мы молча смотрим на него, наблюдая, как последние нити оставшегося в нем самоуважения отрываются одна за другой.

— Давай, расскажи им о Еве, — плюет он, глядя мне в глаза, и кривая ухмылка рассекает его лицо, — расскажи им о своем драгоценном испанском пироге.

Моя кровь стынет в жилах, и на мгновение больше ничего не существует — только угроза, висящая в воздухе, ядовитая и мерзкая. Имя Евы звучит, словно выстрел, эхом отдаваясь в моем черепе.

— Осторожнее, Энтони, — предупреждаю я, мой голос спокоен, несмотря на бушующий внутри шторм, — твои слова роют могилу, в которой буду лежать не я.

Его смех звучит пусто и зло.

— Что ты сделаешь? Убьешь меня? Возможно, в конечном итоге ты пожалеешь об этом, потому что, если со мной что-то случится… желаю удачи в поисках Евы.

— Папочка? Что ты сделал? — в истерике спрашивает Джиа.

Фасад ломается, осколки моего терпения рассыпаются под тяжестью насмешек Энтони. Видимость контроля разбивается вдребезги с гортанным ревом, вырывающимся из моего горла. Я бегу через стол, полированная поверхность не является