Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис Страница 64

— Я горжусь тобой, — вдруг сказал он, голос хриплый. — За то, что выжила. За то, что убила его. За то, что вернулась ко мне, когда я думал, что потерял тебя навсегда.

— Я никогда не переставала пытаться вернуться, — прошептала я. — Ты был единственным, что держало меня.

— Я знаю. — Он поцеловал меня в висок. — Я чувствовал это. Каждый, блядь, день.

Слеза сорвалась с моего глаза, горячая, нежданная. Я моргнула быстро, улыбнувшись всё равно.

— Мне до сих пор снятся кошмары. Будто я снова в клетке. Слышу твой голос, но не могу до него добраться. Словно кричу под водой.

Его челюсть напряглась под моей щекой.

— Мне тоже снятся, — сказал он. — Только там я всегда опаздываю на шаг.

Я подняла голову, повернулась к нему лицом.

— Но ты не опоздал. Ты пришёл вовремя.

Он вгляделся в меня, потом ладонь легла на мою щёку, большой палец стёр слезу.

— Я не заслуживаю тебя.

— Может, и не заслуживал, — прошептала я. — Но теперь — без сомнений, заслуживаешь.

И я поцеловала его. Долго, медленно, с подлинной нежностью. Когда мы отстранились, он улыбнулся, ямочка на щеке появилась.

— Нам стоит разжечь камин внутри, — сказала я, снова прижимаясь к его груди.

Он обнял меня обеими руками.

— Нам стоит сделать много всего.

— Например?

— Например, поспать завтра до обеда. Сделать блины. Никогда не покидать это место, разве что ради другой бухты.

— Или горного озера.

— Или домика у озера. Где-нибудь тихо. Только для нас.

— Становишься мягким, Вон?

— Никогда, — ответил он и поцеловал мои волосы.

РЭЙФ

Моё сердце не должно было так работать.

Не после всего, что я сделал. Не после всего, что потерял.

Но она коснулась во мне того, что я считал мёртвым. И теперь это жгло от того, как сильно я её люблю.

Она двигалась по вилле с какой-то особой грацией, от которой я не мог оторваться. Голые ноги, халат чуть выше колен, свечи скользили светом по её коже.

Она выглядела как дом.

Мы разожгли камин минут десять назад, и он потрескивал рядом, бросая золотые отблески по терракоте. За балконными дверями грохотал океан. Мир, наконец, затих. И она была моей.

Она повернулась и улыбнулась, устроилась на диване, бокал в одной руке, другой тянулась ко мне.

Боже, я когда-то думал, что имею всё. Власть. Уважение. Контроль. Но всё это было пустотой без неё. Моё место было здесь — рядом с женщиной, у которой было тысяча причин сбежать и не оглянуться. Но она тянулась ко мне.

— Иди сюда, — сказала она мягко.

Я опустился рядом, притянул её на колени. Она хихикнула, отставив бокал. Бёдра обвили меня, халат разошёлся, открывая то, чего я никогда не перестану жаждать. Но я не торопился. Не в этот раз.

Я просто держал её.

— Всё в порядке? — спросила она, склонив голову. Голос осторожный.

Я кивнул, убирая прядь с её лица.

— Лучше, чем в порядке. Хочешь знать, что-то безумное?

Она улыбнулась снова, и я уставился, не в силах отвести взгляд.

— Конечно.

— Я бы отказался от всего, — прошептал я. — От власти. От денег. От империи, за которую проливал кровь. Если бы ты попросила бросить всё и уйти, я бы сделал это. Ради тебя.

Она замерла, губы приоткрылись, дыхание сбилось.

— Мне плевать, что всё началось грязно. Что я хотел тебя по всем неправильным причинам. Плевать, что я думал, будто нуждаюсь в тебе для защиты империи. Потому что в какой-то момент… всё стало о тебе. Не о бизнесе. О тебе.

Мои руки скользнули по её бёдрам, под халат.

— Ты пережила ад, детка. И всё равно вернулась ко мне. Ты самая сильная женщина из всех, кого я знал.

Я обвёл пальцами её линию челюсти, наблюдая, как глаза прикрываются под тяжестью того, что я в неё вкладывал.

— Ты моя, — сказал я. — И я проведу каждый день, доказывая тебе, как ты любима. — Я наклонился ближе, губы скользнули по её губам. — Я люблю тебя, маленькая лань.

И я поцеловал её.

Не как монстр, каким был. Не как убийца, которого все боялись. Я поцеловал её как мужчина, нашедший рай после жизни в огне.

Её рот открылся для меня, тёплый, принимающий, и я не торопился. Вино осталось забытым на столике. Её пальцы запутались в моих волосах, мягко потянули, бёдра сильнее прижались. Я поднял её на руки, её смех зазвучал у моего горла, и уложил на ковёр перед камином.

Халат соскользнул с её плеч.

Под ним она была обнажена.

И я едва не сошёл с ума.

— Ты так чертовски красива, — прошептал я, скользя руками по её бёдрам, животу, мягким изгибам груди. — Какому богу я угодил, что он подарил мне тебя?

Она стянула с меня рубашку, ладони гладили мышцы, будто ей нужно было убедиться, что я реален. Я смотрел на женщину подо мной, а её взгляд ломал меня до основания.

— Ты спасла меня, — прошептал я. — Сделала лучше.

Она улыбнулась нежно.

— Мы спасли друг друга.

Я украл ещё один поцелуй.

— Ты никогда не нуждалась в спасении до меня, любовь.

Она выгнулась навстречу, ногти прочертили по моей спине. Я прижал её к ковру, но был осторожен. Это было не про дикое обладание. Не про контроль.

Это было про любовь.

Я гладил каждый дюйм её тела, словно хотел выучить его наизусть. Её тихие, прерывистые стоны сводили меня с ума своей искренностью. Я вошёл в неё медленно — так медленно, что едва не разорвался. Моё имя сорвалось с её губ шёпотом, и мир замер.

Иисус.

Секс с любовью… с чувством… был самым сильным и прекрасным из того, что я знал. Я целовал её, пока заполнял до конца, её ногти вонзались в спину, бёдра тянули глубже. Огонь горел сбоку, когда я двигался в ней, и наши дыхания наполняли комнату.

— Я буду любить тебя до смерти, — пообещал я, голос сорвался, когда я держал её крепче. — А потом всё равно найду дорогу обратно.

Она всхлипнула на моём толчке, дыхание оборвалось.

Я замер мгновенно.

— Ты почти…

— Да, — выдохнул я с коротким смехом. Она была настолько идеальна, что я едва не кончил сразу. Я тяжело выдохнул, собираясь.

Она хихикнула тихо, сладко, дыхание сбивчивое.

Я снова двинулся медленно, смакуя.

— Ты моя слабость во всём, Делла, — прошептал я у её губ.

Её глаза наполнились влагой.

Мои тоже.

— Ты моя слабость, но и моя сила, — сказал я, входя глубже. — Если