Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская Страница 62

Дочка решила поиздеваться надо мной: ПДР поставили на дату моего рождения, но, слава богу, её день рождения случился намного раньше моего. Захотела поскорее вырваться на свободу, маленькая торопыга.

Я застёгиваю весеннее пальто, беру сумки и, пока медсестра несёт малышку, выхожу из палаты. В коридоре пахнет цветами. И я даже знаю от кого они, судя по огромному букеты в руках мужа.

Тут же меня встречает неугомонный Май: выхватывает у меня вещи, будто боится, что я перегружусь. Отдаёт мне цветы, единственное, что сейчас могу носить тяжелое, по его мнению.

Мы не виделись всего пару дней, а он уже на взводе, соскучился, рвётся скорее увидеть доченьку.

— Дома посмотришь, — шикаю на него, улыбаясь. — А где Павлик?

— С твоей мамой на улице ждёт.

— А свекровь приехала?

— Самая первая уже у больницы стояла.

Я улыбаюсь шире. Мы с ней стали общаться реже с того дня, но я не запрещаю ей дарить Павлику подарки и приезжать на праздники. Каждый раз она спрашивает разрешение. А перед рождением дочки я сама написала ей: приезжайте. Всё же это её внучка. Родная.

Не она желала нам зла, а ошибки прошлого.

Кстати, об ошибках. Ту женщину, которая едва не разрушила нашу семью, посадили на пять лет. Это была не первая её фальсификация. Пострадало немало людей: кому-то она подделывала результаты из-за денег, кому-то — из-за личной неприязни. Вот как Маю… Уверена, ему она переписывала результаты с особым удовольствием. Но назло ей мы всё ещё вместе.

Мы выходим из больницы, и тёплый солнечный апрельский день обнимает нас с порога. У крыльца стоит вся наша семья: моя мама держит за ручку Павлушу, рядом свекровь и Август. Без его дочки — странно, но, наверное, в саду.

Со всех сторон — радостные возгласы. Меня тут же облепляют, заглядывая в кокон.

— Ну красавица, — щебечет мама, едва сдерживая слёзы.

— В Ангелину вся, — с гордостью говорит свекровь. — Май у меня страшненький родился, а она — красивая.

— Мама, — осекает её Август. Даже в его спокойствии слышится нотка осуждения. — Хватит. Мы оба знаем, что он из дет дома. Не делай вид, что рожала его сама.

Я тихонько смеюсь, боясь разбудить малышку. Май фыркает, но улыбается — привычная семейная пикировка.

— А я! А я! — подпрыгивает вокруг нас сынок. Май ставит сумки на землю, подхватывает Павлика и приподнимает, чтобы тот заглянул на сестрёнку.

— Вау-у-у… — шепчет он, широко раскрывая глаза. — А когда я смогу её подежать на луках?

— Чуть попозже, сыночек, — глажу его по макушке. — Когда она научится головку держать.

— А это сколо?

— Для тебя — очень скоро, — улыбаюсь. — Мигом. Только моргнёшь — и всё.

Павлик довольно кивает, прижимается ко мне щекой. Ещё немного любуется сестрёнкой.

— Ну что, домой? — спрашивает мама. — Мы там вам с Любовью наготовили, на неделю хватит. Отдохнёшь как раз, дочкой займёшься. Всё вымыли, прибрались.

Маму не узнать. Устроилась на работу, приняла нашу помощь с Маем в ремонте, похорошела, светится. И уже месяц не курит. Не знаю, в чём дело, но как-то Павлуша рассказывал, что баба собиралась на свидание с каким-то дядей… Если она найдёт мужчину в свои годы — я буду только рада.

— Сейчас вещи в багажник закину.

Май хлопочет у машины, перекладывает пакеты, а бабушки не могут успокоиться. Просят подержать внучку, шепчут ей на ушко ласковые слова. Свекровь будто распирает изнутри — глаза блестят, улыбается и вдруг вот-вот заплачет, но брать не решается: всё ещё считает себя виноватой, руками мнёт край платка.

— Ну дай внучку! — никак не угомонится моя родительница. Приходится пойти на уступки, дать Юлианну бабушке.

А сама, пока руки отдыхают, спешу к машине, заметив двух братьев. И обнимаю Мая со спины, невольно подслушиваю разговор двух братьев.

— Почему не поедешь? Праздник же. Машу заберёшь и возвр… — не успевает договорить мой муж, потому что я его обнимаю.

Кажется, я помешала?..

— Не могу к вам поехать, — отвечает Август. — Дела. Да и Ангелине сейчас отдых нужен, а не суета.

Что есть-то есть… Мы решили отпраздновать выписку не сегодня, а через недельку, когда обвыкнемся. Сегодня мне правда хочется в нашу спальню и спокойно выспаться.

— Серьёзное что-то? Помощь нужна? У меня юрист хороший есть, — закидывает брата вопросами.

— Да нет. Просто… Арину встретил.

Арину? Его бывшую жену?

Вот это да! Мы не виделись с ней лет пять. Когда я познакомилась с Маем, они с Ариной уже были пять лет в браке. А потом что-то случилось. Арина ушла, оставила Августа и Машу одних. Пятницкий никогда не рассказывал, что у них произошло, поэтому это — тайна, покрытая мраком. Официальная версия — не сошлись характерами. Но не могла же мать оставить своего ребёнка, особенно того, которого так сильно ждала!

— А у тебя её номера нет? — вступаю я в разговор, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё зашевелилось. — Я бы хотела пригласить её к нам. Давно не виделись, поболтали бы.

— Нет, но я передам ей. Ладно, простите, мне ехать надо. Ещё раз — с рождением дочери! — Август легонько хлопает меня по плечу, и я улыбаюсь.

Хороший у мужа брат — не перестану повторять.

Мы прощаемся, а я всё не могу угомониться. Наши уже расселись по местам, мотор урчит, а я не сдаюсь:

— Интересно, почему Арина Машу оставила? Ничего не знаешь?

Май обнимает меня за талию, его ладонь тёплая, уверенная.

— Чужая семья — потёмки, да? — мягко говорит он, глядя прямо в глаза.

— И тебе никогда не было интересно? — я упрямо прикусываю губу.

— Меня интересует только моя семья, — выпаливает Май, берёт мою ладонь и подносит к губам. Оставляет лёгкий поцелуй — и тут же округляет от шока глаза.

Наконец-то! Заметил!

— Ты его… надела? — шепчет он, будто боится спугнуть.

— Ага, — улыбаюсь и выкручиваюсь из его рук, пряча смех в плечо. — Заслужил.

На его лице расплывается самая счастливая улыбка из всех, что я когда-либо видела. Глаза светятся, будто в них зажглись маленькие огоньки.

Он подходит ко мне и обнимает за талию. Прижимает к себе — так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Сердце стучит, как маленький барабанчик, а в груди невыносимо тянет.

Как же жизнь над нами посмеялась… Пыталась разлучить. Но наши чувства оказались сильнее нас, сильнее обстоятельств.

— Люблю тебя. И буду повторять это