Дикие края - Линетт Нони Страница 60

Уже в коридоре, подходя к номерам, он наконец говорит:

— Вал звонила сегодня. Я знаю, тебе нужно время, чтобы простить нас. Но если это поможет… то, что мы сделали, сработало.

Я отвлекаюсь на зеркало в коридоре: мои серебристые волосы стоят дыбом, лицо в грязи, одежда превратилась в лохмотья. Его слова доходят до меня не сразу.

— Что ты только что сказал?

Гейб расплывается в улыбке, какой я у него никогда не видел:

— Продюсеры согласились оставить тебя на роли Титана. Решение было единогласным. Поздравляю, Зан. Ты победил.

Из моей груди вырывается хриплый, полный чувств смех. Колени подкашиваются от осознания масштаба этой новости. Студия не расторгает контракт. Я буду играть Титана Вулфа — роль всей моей жизни. Не верится. Я хочу закричать об этом всему миру. Хочу найти Чарли, ведь это она помогла мне добиться этого. Не уверен, что смогу прождать целый час, прежде чем снова её увижу. Но зато сейчас я получу свой телефон, позвоню родителям и Саммер… И Мэддоксу. Он не поднимет трубку, но я оставлю сообщение. Друг, которого я знаю и люблю, захотел бы это услышать.

Эйфория гаснет. Мне придется предупредить его обо всём, что я наговорил, думая, что камеры выключены. Возможно, он уже знает, но если нет…

Он и до этого со мной не разговаривал. Теперь он может не заговорить никогда.

От этой мысли внутренности скручивает, но я отгоняю страхи, когда мы подходим к моей двери. Гейб поворачивается ко мне, его лицо внезапно становится серьезным.

— Я хочу, чтобы ты знал: я бы никогда не согласился на то, чтобы Хоук оставил вас одних, если бы думал, что это приведет к таким опасностям, — его темные глаза полны искренности. — Я знаю, что в индустрии меня считают акулой, но это не значит, что я не люблю тебя как сына. Видеть тебя на берегу реки, когда ты не дышал… — его мощное тело содрогается. — Жаль, что ты не сказал мне про вождение в нетрезвом виде. Я понимаю почему, но всё же. Обещай, что если что-то подобное случится снова, ты не будешь скрывать это от меня. Мы команда, парень. Ты должен говорить мне такие вещи, чтобы я мог тебя прикрыть. Понял?

Я переминаюсь с ноги на ногу. Остатки злости исчезают перед лицом его искренней заботы. Вот почему он мой агент уже шесть лет — за беспощадной деловой хваткой скрывается глубокая привязанность.

— Тебе еще долго придется замаливать грехи, — говорю я, — но со своей стороны обещаю быть честнее. И официально заявляю: больше никаких реалити-шоу. Даже кулинарных. Я провожу черту.

Гейб усмехается.

— Принято. — В его глазах вспыхивает озорной огонек. — У меня для тебя последний сюрприз.

Я стону:

— На сегодня сюрпризов хватит. Можно не…

— Этот тебе понравится. — Он открывает дверь моего люкса. — Точнее, эти двое. Увидимся через час.

Он вталкивает меня внутрь и закрывает дверь.

Объяснения не требуются.

В следующее мгновение на меня налетает Саммер. Её светлые волосы взмывают в воздух, когда она прыгает мне на руки, её изумрудные глаза полны слез:

— Только попробуй еще раз сделать что-то такое же тупое, как этот поход, придурок!

У меня перехватывает дыхание от силы её атаки, но даже если бы не это, я бы всё равно забыл, как дышать, глядя на другого человека в комнате.

Потому что Мэддокс здесь. Он прислонился к деревянной стойке кровати. Его медные волосы в привычном беспорядке, карие глаза смотрят прямо на меня.

— Слава богу, есть Чарли! — продолжает визжать мне в ухо Саммер. — Я забираю свои слова назад про то, что ты влюбился в фанатку. Она лучшая, она буквально спасла тебе жизнь! Она вообще не твоего уровня, но тебе повезло… — она замолкает, понимая, что я застыл, и медленно отстраняется. Её взгляд мечется между мной и Мэддоксом. — Я, э-э, оставлю вас наедине.

Она ныряет в ванную, оставляя меня наедине с моим лучшим другом впервые за три месяца.

Я не знаю, что делать. Не знаю, что говорить. Сердце колотится, когда я вспоминаю всё, что рассказал Чарли о той ночи — мою правду, которая была и его правдой. Его проблемы с психикой, попытка самоубийства… Я раскрыл его самые болезненные тайны всему миру. Неважно, что я сделал это неосознанно. Ущерб нанесен.

Мне нужно извиниться, молить о прощении за то, что выставил его жизнь напоказ, но легкие словно парализовало. Всё, что я могу выдавить, это жалкое:

— Привет.

Целую бесконечную минуту он просто смотрит на меня. Но затем его глаза наполняются слезами, он судорожно выдыхает и внезапно пересекает комнату, заключая меня в объятия, от которых трещат ребра.

— Боже, прости меня, Зан, — хрипит он, его обычно спокойный голос сорван от эмоций. — За всё. За ту ночь и за все недели после. Я не… я не… — он снова содрогается.

Я замер в его руках, боясь пошевелиться, чтобы не проснуться и не обнаружить, что это сон.

Голос Мэддокса остается хриплым:

— Мне следовало отвечать на звонки, но мне было так стыдно. Ты был прав, когда говорил Чарли, что я ненавидел себя за то, что подставил тебя после того, что случилось с твоими родителями. Но дело было не только в этом. Мне было неловко из-за того, что я чуть не сделал в ту ночь, из-за того, что ты об этом знаешь… я боялся, ты сочтешь меня слабым… черт, я сам не знаю. Я так закопался в собственной голове, что не видел ничего, кроме тьмы. Но мне нужно было впустить тебя. Не нужно было отталкивать. Мне следовало… мне следовало…

Он умолкает, прижимая меня еще крепче. Моя избитая грудная клетка вопит от боли, но я обнимаю его так же неистово. Слезы наворачиваются на глаза при осознании: мой лучший друг пролетел полмира, чтобы увидеть меня. Он не злится. Он не ненавидит меня.

Но я всё равно должен извиниться.

— То, что я наговорил, всё, что раскрыл… — начинаю я, но он не дает закончить.

— Не надо, — Мэддокс отстраняется и вытирает щеки, его серьезный взгляд встречается с моим. — Во-первых, ты не знал, что тебя снимают. А во-вторых… я больше не прячусь. Мне следовало заговорить и попросить помощи раньше. Если моя история заставит хоть одного человека сделать это или просто поможет кому-то почувствовать себя менее одиноким, то я рад, что мир узнал. Я хочу, чтобы