Внимание, разряд - Александра Сергеевна Седова Страница 6

Сообщаю в рацию о ситуации, слышу в ответ что машин реанимации свободных нет, все на выезде.

Санька слышит это и уже бежит наверх к машине за носилками.

Чтобы вытащить его из канавы по скользкому склону, пришлось напрягать полицейских.

Грузим раненого в карету, укладываем на спину.

Массаж сердца.

Подключаем ивл.

Не работает!

Санька кричит:

— Остановка!

Заряжаю дефибриллятор. Саша снимает с пациента маску, убирает руки от тела.

— Внимание, разряд! — громко и чётко объявляю. Приложив электроды в нужном положении, подаю импульс.

Мужчина дёргается, открывает глаза, впивается в моё лицо ясным, осознанным взглядом. Завораживает красотой небесно-голубых глаз — и снова теряет сознание.

Завели!

Теперь главное — довезти до больницы.

Ввожу катетер в периферическую вену, подключаю капельницу с кровезамещающим препаратом.

Вены у него красивые, обтягивают мышцы на руках. Как и сам пациент — красивый мужчина. Очень.

Санек следит за показателями на мониторах — пульсом и давлением.

Обрабатываю раны антисептиком, накладываю временные повязки и укрываю мужчину теплым одеялом.

Неизвестно сколько времени он пролежал на морозе.

— Тоже бандит, наверное, — вслух говорю, не сводя с него глаз, слегка покачиваясь на поворотах.

Антон знает свою работу — доставит в лучшем виде. Главное, чтобы я не допустила ошибок.

— Главарь, — согласно кивает Санька.

— Откуда знаешь?

— Татуировку на плече видишь? По ней определил. Причём сидевший.

— Когда уже это всё закончится?! — вздыхаю с болезненной обидой.

— Когда они город поделят, — отвечает фельдшер.

— Ну, выходит, что поделили. Если ты говоришь, что это главарь, — снова смотрю на лицо незнакомого мужчины в маске.

— Если выживет, всё только начнётся.

— Сань, а у тебя откуда такие познания?

— Новости смотрю, — отвечает он с смущённой улыбкой.

— Выживет, — бросаю уверенно после недолгой паузы. Беру руку пациента в свою, провожу большим пальцем по запястью, на котором выбита чёрными чернилами дата рождения.

Документов у него при себе не оказалось, Санек все карманы кожаной куртки обыскал. Поэтому никаких сведений о его имени. Только возраст.

Глава 5

Закидываю в микроволновку контейнер с гречкой. Пока разогревается, высыпаю в пожелтевшую изнутри от чая кружку пакетик растворимого кофе «3 в 1», заливаю кипятком из только что вскипевшего чайника.

В столовой пахнет как в купе поезда — отвратительно. Кто-то разогрел курицу, а кому-то жена заботливо упаковала на работу тушёную капусту.

Санька с аппетитом уничтожает покупной сэндвич с лососем, расправившись с ним за три укуса. Запивает это всё колой и бежит на улицу, чтобы успеть покурить пока нас не дёрнули.

Постепенно в столовой никого не остаётся. Врачи и фельдшера, подзаправившись домашней едой и весёлым общением, разбредаются по машинам.

Оставшись одна, набираю номер Миши.

— Какие люди! — восклицает парень, едва не лишая меня слуха. — Довезли раненого?

— А ты сомневался? — усмехаюсь, делаю небольшой глоток горячего кофе. — Известно что-нибудь о нём?

— Кроме того, что это главарь группировки? Ничего что я мог бы тебе рассказать. Ты слишком быстро примчалась на вызов…

— Нужно было дать ему сдохнуть?

— Было бы неплохо. Знаешь, сколько людей пострадало от его рук?

Мгновенно вспоминаю те самые руки — с венами, как лианами, и чёрными цифрами на запястье.

— Мне всё равно, — резко и честно. — Моя работа — спасать людей. А твоя — бороться с преступностью.

— Берёмся, малая, боремся, — философски грустно. — Так что, увидимся сегодня?

— Я на сутках.

— Тогда завтра?

— Если что, наберу. — Отключаю звонок.

Наверное, секс — единственное, что мне теперь нравится. Оргазмы и поцелуи расслабляют, снимают усталость и нервное напряжение. Лучше всего для коротких встреч подходят люди, работающие в госструктурах, так как они регулярно проходят медкомиссии, и вероятность заразиться какой-нибудь дрянью очень мала. Но не равна нулю.

В эпоху, когда стало модным ходить к психологам и психиатрам, люди всё ещё не до конца осознают важность медицинского заключения о состоянии здоровья. Спрашивать у парней или у девушек результаты анализов на ВИЧ-инфекции до сих пор непозволительно и чревато полным отказом от близости.

Не все про презервативы вспоминают в порыве страсти, что уж говорить.

Надеюсь, что в ближайшее время до людей дойдёт, что подобное требование — не попытка унизить или обидеть, а забота о здоровье. Ведь даже оральный секс с инфицированным партнёром может привести к плачевным последствиям.

Раньше походы к психиатрам считали отклонением, сейчас об этом открыто говорят. Может, скоро дойдут и до справок.

В столовую заглядывает главврач подстанции — лысый старый мужик с пятнами лентиго на щеках и на макушке, Лев Андреевич. Работает по инерции, ждёт пенсию, поэтому особо в жизнь подстанции не вмешивается.

— А я как раз тебя ищу, — говорит, прикрывая за собой дверь.

По блестящему в глазах ожиданию ругани понимаю, что разговор будет нелёгким.

— Вам повезло, я как раз собиралась уходить.

— По поводу работы… — начинает смело, но тут же сникает. — Поступил приказ об отстранении тебя от работы на время расследования по делу о смерти жены депутата. — Тяжело вздыхает, поджимает бесцветные губы. — Так что сдавай смену и езжай домой.

— Они совсем обдолбанные? — взрываюсь, потеряв лицо от нервов. — Врачей и так не хватает! В городе непонятно что происходит, каждый второй вызов — огнестрел! А они убирают меня?

— Грачёва, я знаю! Думаешь, я не понимаю? — разделяя мои эмоции, негодует Лев Андреевич. — Но есть приказ, я не могу допустить тебя к работе, — разводит руками. — Подожди немного, разберутся — и вернёшься к работе. Тебя же не уволили!

— Сколько ждать? Они могут годами расследовать. Мне дома сидеть это время? А коммуналку мне кто оплатит? — Вымещаю свои переживания на главного, как на единственного причастного к моему отстранению. — Я спасла жизнь ребёнку! За что меня наказывают?

— Грачева, прекрати истерику! — рявкает главврач. — Сказал же, разберутся! А пока прими это как спонтанный отпуск. Отдыхай, Рита. — Приказывает, спешит удалиться, чтобы не пришлось и дальше выслушивать мои возмущения.

Пустота в голове.

Пустота вокруг.

Я как будто одна среди океана. Дрейфую на волнах обстоятельств, и никто не может протянуть руку.

— Да пошли вы все! — рычу со злостью от обиды.

Правда, обидно. До боли в душе. Я живу своей работой, терплю все неудобства, каждодневно сталкиваюсь с трудностями и лишением обычной жизни — ради чего? Чтобы меня пнули под зад из-за того, что кто-то считает, что его жена важнее ребёнка? Из-за того, что кому-то власть позволяет унижать и выкручивать руки?

Да, я могла спасти ту женщину. Могла! Она бы сейчас была жива, если бы я оставила пацана умирать. Нет, я бы не изменила своего решения, даже если