Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub Страница 6

Если бы я стояла, упала бы.

Несмотря на десятилетнюю разницу, несмотря на то, что всё то в Греции было мимолётно и одноразово — я их обоих узнаю. Срабатывает триггер, я узнаю рыжие волосы у одного, и смуглую кожу у второго. Я замечаю некоторые возрастные изменения у обоих — появились морщинки у глаз и взгляд стал сам по себе твёрже и увереннее.

Итак.

Кто Дима, а кто Матвей?

Про себя усмехаюсь. Ожидаемо, что те имена были не настоящими. Я знаю, что, возможно, так было даже правильно — мы ничего не знали друг о друге. И потому легче было отпустить, вспоминать всё это как приятный и полный бесконечного удовольствия, сон. Но всё равно...

Что мне делать сейчас? Бояться, что всё раскроется? Бояться, что они узнают о сыне? О... Да, чёрт.

Нет. Я сильная. И если мне судьба даёт такой пинок, я должна с достоинством его принять, а не скатиться вниз и упасть, разбив коленки. Нет. Я не упала, когда забеременела от левых мужиков, когда вся семья возненавидела меня и когда не стало моего мужа.

И теперь не стану.

— Дорогие мои, — говорит Владимир Павлович, перебивая мысли. Новые боссы уверенно осматривают зал, но ни один пока не останавливается на мне. Оба заняты разглядыванием других директоров. — Как вы и знаете, я продал своё детище. Давно собирался и вот, наконец, решил, — так и хочется выкрикнуть: «какого чёрта ты выбрал именно их? Не мог выбрать кого-то получше и с кем я не кувыркалась в Греции?». — Прошу представить ваших новых начальников: Валесов Дмитрий Давидович и Аркадьев Матвей Михайлович, — улыбнулся бывший шеф. — Теперь они в равной доле руководят моей компанией и я буду рад, если данные перемены пойдут всем нам на пользу.

— Да, спасибо, Владимир Павлович, — вежливо улыбнулся Матвей, рыжый мужчина, которому рыжий цвет волос до сих пор невероятно идёт. Он настолько гармонично смотрится, что я залипаю даже не на его модельной стрижке, а на аккуратной и приятной щетине. Она тоже идеально выстрежена и ухожена. У него по прежнему спортивное, мощное тело, сейчас оно обтянуто дорогущими стильными чёрными вещами. Он даже снимает пиджак, словно чувствуя мои разглядывания. Я же вспоминаю его и без рубашки, и всё, можно тушить внутри меня пожар. Только ночью именно он в моём сне мне шептал то, как сильно сходит с ума и что готов вообще не выпускать меня из своих больших рук. А они у него и впрямь мощные — с бицепсами, широкими ладонями и с... Обручальном кольцом на пальце.

Оно так блестит на солнечном свете, что я невольно затаила дыхание, а только через секунд десять выдохнула. Сглотнула ком в горле.

Не удивительно. Они явно богатые и очевидно, что красивые мужчины...

— Спасибо за представление, — хриплым голосом отвечает Дима, брюнет. Ему чёрный цвет идёт ещё больше и стоит так, что я не вижу на его пальцах ничего. Он такой же красивый и уверенный в себе, что и раньше, а кожа может всего на тон светлее чем та, что я помню. Меня больше интересует его голос. Он немного другой. Словно тише и более хриплее, но я могу и ошибаться — столько лет прошло. Он улыбается, но глаза остаются тёмными, холодными и не выказывающие никаких эмоций. Словно огромная и тёмная глыба льда. Айсберг. Но не менее широкоплеч и высок. Видимо они с другом не пропускают тренировок.

— Мы познакомимся со всеми ближе к вечеру. Прямо тут устроим небольшой фуршет. А с понедельника работать, работать, и ещё раз работать. Надеюсь, мы все будем трудиться на благо фирмы и её работников, — забыл добавить «и владельцев», но ладно, может человек волнуется. Хотя, внешне вообще не скажешь. А пока вы можете принять нового директора отдела развития компании. Олег Алексеевич Жадов, — ага. То есть тоже, не «Женя». Понятно. Олег.

— Дмитрий Давидович, одну минутку, — бывший шеф снова встревает. Именно когда я уже была на низком старте и готова драпануть в свой кабинет. Вот чёрт. — Я не представил свою гордость. Своего ведущего дизайнера, которого, я надеюсь, вы примите с радостью, — кажется, скрип моих челюстей друг об друга слышали все. Все оборачиваются ко мне, которая, словно во сне, встаёт с места. — Подойди, дорогая.

Пока я иду на ватных ногах, чувствую, что меня сканируют черные и голубые глаза. Словно под рентгеном — а это значит, что меня узнали.

Подхожу ближе и вежливо улыбаюсь, протягивая Дами... Тьфу, Дмитрию, ладонь. Он её пожимает, от чего по всему телу прошлись мурашки. А затем и Матвею, который, кажется, сильнее сжимает руку и напряжённее смотрит. Хотя, я вряд ли смогу сказать, кто напряжён больше: я или они оба.

— Анастасия, — усмехаюсь. Они, запоздало, — тоже и кивают одновременно.

— Приятно, — своим хриплым голосом, да ещё и так близко Дмитрий заставляет меня вздрогнуть и отойти на шаг. — Если все те работы, что я видел — действительно, ваши, то у меня нет причин вас увольнять.

— У меня тоже.

Киваю.

— Что ж, тогда вернёмся к своим обязанностям?..

3

Я выбегаю первая из кабинета, едва новый гендиректор отпускает нас по рабочим местам. Но не бегу в свой кабинет. Даже не реагирую на оклик подруги — ей я всё это объяснить смогу потом, попозже. Не сейчас, когда я буквально бегу от тех, кого запретила себе вспоминать. О ком запретила думать и мечтать.

Почему я забегаю именно в туалет — не знаю. Меня трясёт от паники. Но в просторной комнатке с зеркалом и раковинами — становится немного спокойнее и легче. Вряд ли они побегут за мной.

Спускаюсь по стеночке вниз и закрываю ладонями лицо. Чёрт возьми, почему именно они? Почему именно сейчас? Я почти научилась жить без воспоминаний, почти... Я не мечтаю о них, не желаю их, и не посылаю все эти годы никаких сигналов в космос. Я не хочу вот так. Чёрт, моя жизнь только наладилась, я только начала жить.

В туалет кто-то заходит. Я пару секунд дышу себе в ладони, прижимаю кисть к носу — мой собственный запах и нотки любимого аромата меня всегда успокаивает и расслабляет. Поднимаю голову. И быстро поднимаюсь на ноги.

Передо мной стоят они.

Оба моих любовника из Греции.