Развод. История одного лета - Мила Конорева Страница 6

— Андрей Михайлович, от Вас я такого не ожидала, — ворчит беззлобно.

А мы сбегаем все мокрые, но зато в цветных футболках. Оригинальные получились аутфиты.

— Зачётные вышли каракули! — читает мои мысли Настя Гаврилова. — Стирать футболку не буду.

А я ощущаю на коже электрические разряды, когда Нестеров невзначай берёт меня за руку во время побега.

— Я тоже, — отвечает он девочке, неловко выпуская мою ладонь.

Весь день мои щёки пылают румянцем лишь вспомню, как здорово мы рисовали. Отрядники тоже в приподнятом настроении. Вечерняя свечка и отбой выходят впервые душевными.

Уже надеваю ночнушку, когда в вожатскую вваливается возбуждённая Людмила.

— Ты что, в неглиже на первый костёр собралась? — тараторит подруга. — Нас сменит художница, я с ней договорилась.

Виновато улыбаюсь женщине, когда та шутливо произносит напутствие:

— Теперь и я вас выручу. Обещаю, погрома не будет.

Вожатская сходка немного смущает. Мы с Люсей самые старшие. В годы моего студенчества это мероприятие проходило с гитарой и танцами до утра. Сейчас на смену пришли технологии. Пытаюсь нащупать общие темы с нынешней молодёжью, пока Люся во всю строит глазки физруку.

— А вот и Светочка, — оживлённо свистят девчонки.

Оборачиваюсь на возгласы. Вдалеке вижу старшую вожатую под ручку с мужчиной. Не хочется верить, но этот мужчина — Нестеров. Они шагают так тесно друг к другу, Света держит его под руку. Что это значит⁈ Эмоция непонятная. Но явно не положительная.

Делаю вид, что рада их видеть. Пока приглаживаю свою растрепавшуюся челку в оттенке «Глянцевый эспрессо» — наблюдаю за белокурыми кудряшками Светы, которые весело пружинят, когда она смеётся и закидывает назад голову. Натужно улыбаюсь и пою со всеми про синее море и девчонку Ассоль. Я, конечно, совсем не Ассоль со своим чемоданчиком прошлого. Старшая вожатая гораздо лучше подойдёт на роль мечтательной музы.

Продолжаю горланить песни. Под аккомпанемент. Андрей притащил гитару. Смотрю на корпус инструмента и узнаю автографы. Эта гитара — раритет десятилетней давности. Сколько песен с ней спето — не пересчитать. Падаю в ностальгию, как в облако.

— Зачем тебе эта тряпка? — Сергей водит кончиком вожатского галстука по моей щеке. Вроде, ласка. Но почему-то жжёт.

— Это мое прошлое, а значит часть меня, — обиженно удивляюсь. Забираю у жениха яркий кусочек своей юности.

«Олесе на память о Нашем Лете», — читаю послание на изнаночной стороне. Галстук подписан Дюшей. А я подписала его гитару. То лето закончилось будто бы за секунду. За секунду до счастья… за секунду до первой любви… за секунду до того, что могло случиться потом… Вдыхаю, будто снова слышу древесно-воздушный аромат нашей влюблённости. Мы так никогда и не стали настоящей парой. Только напарниками.

— Теперь твое будущее, настоящее и прошлое — только я, — настойчиво залезает в мои мысли Серёжа.

— Конечно, любимый. Ведь у нас с тобой все по-другому. Не на 21 день…

Не смотря на поздний час, Андрею звонят по работе. Его лицо делается серьёзным, и он уходит в свой кабинет, не попрощавшись.

Людмила тоже сбегает — коллеги всем скопом идут открывать купальный сезон.

Одиноко шагаю до корпуса, кутаясь в свой объемный кардиган крупной вязки. Но одежда не греет. На душе почему-то пусто. Перед глазами снова встает утреннее «красочное» приключение, но теперь оно видится черно-белым…

Глава 5

«Первая неудача»

Следующее утро провожу как в тумане. Вскакиваю в шесть утра, спускаюсь по склону к озеру. Бреду меж оранжевых стволов чешуйчатых сосен. Вдыхаю чуть терпкий аромат медовой смолы. Проснувшееся солнце ласково касается вечнозеленых макушек своим сливочным теплом. Поют птицы. Как же красив утренний лес!

Но мои мысли не могут похвастаться такой же красотой и ясностью.

Нестеров… И почему я так ярко реагирую на своего директора? Человек просто живёт свою жизнь. А я… вцепилась в воспоминания о нем мертвой хваткой, как за спасательный круг. Выдумщица! Проклятый эффект замещения! Будто боль от расставания можно залечить мечтами о другом мужчине.

Нелепая обида на Андрея постепенно трансформируется в гнетущую тоску по бывшему мужу. Откат подкрался незаметно. Мда уж.

Вспоминаю годы своего замужества, как один большой клубок из тропинок для убегающего и догоняющего. Угадайте-ка, кем была я в этих отношениях⁈ К своему стыду, понимаю, что инициативной заботой сама загубила все на корню. А ведь мы даже почти не поговорили после развода… Держу в руках телефон, намереваясь набрать номер Сергея. На часах «шесть тридцать» — отличное время для выяснения отношений, не правда ли⁈

Меня останавливают странные звуки. Тут кто-то есть. Хруст сучьев и шорох земляного настила намекают на то, что этот кто-то совсем близко. Идей у меня, как у гения тревожности, сразу же возникает миллион. Сердце уходит в пятки. Неужели медведь⁈

Как жаль, что я оставила свой налобный светодиодный фонарик туриста в комнате. Возможно, он бы отпугнул животное.

Пробираюсь сквозь заросли к эпицентру шуршащей возни. Сухие ветки под ногами коварно трещат, не позволяя остаться незамеченной.

«Тук-тук-тук», — снова грохочет сердце.

Кстати, а почему я иду НА звук, а не ОТ него⁈ Меня же сейчас съедят!

Л — логика!

Кисти пышной сирени податливо сдвигаются в сторону и открывают вид на неожиданное зрелище…

Бобкин в компании Шолохова торопливо заталкивают что-то в огромную дорожную сумку.

Видимо, съедят сегодня всё-таки не меня…

— Олеся Анатольевна⁈ Что Вы тут делаете? — удивленно бормочет Максим, набивая до отвала свои карманы.

— Если что, я делиться не намерен! — с жадностью восклицает Бобкин. — Так и знал, что нельзя было тебе рассказывать! — недовольно грозит Шолохову.

— Что тут вообще происходит⁈ — не придумываю ничего умнее от волнения.

— У меня с утра всегда плохое настроение. А шоколад стимулирует выработку серотонина, обладающего антидепрессивным действием, — начинает объяснять Бобкин. А затем откусывает сразу полбатончика.

— Да-да! Выдаете сладкие пакеты только вечером, а у нас потом недостаток… как там её? Серой тины, — щелкает пальцами Шолохов.

— Приходится устраивать тайники на дереве, — бубнят с набитым ртом.

Начинаю смеяться с облегчением. Видимо, шоколад для поднятия серотонина мне в этом лагере точно не потребуется.

— Главное, чтобы вас потом лечить от аллергии не пришлось, великие махинаторы! Марш в корпус! — командую и изымаю контрабанду вкусняшек.

Это ж надо додуматься! Вот это у людей проблемы! Я со своим экзистенциальным кризисом даже рядом не стояла…

День обещает быть насыщенным, как и все остальные до этого.

После забавной встречи в лесу чувствую себя гораздо лучше. Но некая отстранённость от происходящего все еще присутствует. Грустно брожу по тенистой аллее,