Бывшие. Ты (не) забыл о сыне - Анна Раф Страница 6

На ней тот самый Таранов, каким я запомнила его четыре года назад, с широкой улыбкой на лице стоит с годовалым ребёнком на руках и обнимает за талию какую-то белокурую девушку.

И нет, это не Мария, а совершенно другая девушка, ничем на неё не похожая. Невероятно красивая и естественная, без силикона и тонны косметики на лице.

Невольно начинаю сравнивать себя с ней. Как бы это парадоксально ни звучало, но внешне в нас есть что-то общее, помимо белокурых волос и голубых глаз.

С болью прикусываю губу. Выходит, тогда, четыре года назад, Дмитрий Александрович Таранов был счастлив в браке и растил годовалую дочь… А я для него была просто развлечением, курортным романом, очередной девушкой на один раз, которой он навешал лапшу на уши…

— Очень приятно, я Вера Викторовна… — девочка, не дав закончить мне фразу, вырывается из крепких объятий отца и несётся ко мне со всех ног, произнося одними лишь губами обжигающее болью слово:

— Мама…

Глава 6

Вера

— Мама, мама… — девочка в очередной раз поднимает на меня заплаканные глаза и, словно на повторе, одними лишь губами произносит обжигающее болью слово.

Не зная, что и сказать, я теряюсь в замешательстве…

Девочка приближается ко мне и обеими руками крепко обнимает меня. Да так, что я невольно начинаю ощущать, как малышка дрожит всем своим телом.

Может быть, я поступаю неверно, может быть, своим поступком подарю ребёнку ложную надежду, но стоять, как немой истукан, когда пятилетний ребёнок льёт слёзы, я не в силах.

Опускаюсь перед ней на колени и прижимаю к себе навзрыд плачущую девочку…

Таранов, не успев опомниться, просто стоит и молча наблюдает за разворачивающейся на его глазах картиной.

Я не знаю, что произошло с мамой пятилетней Ани, я могу только предполагать… И, глядя на выцветшую фотографию на стене, в голову лезут самые ужасные мысли…

Это лишь предположения, и истины я не знаю. Но одно я могу сказать точно. Пятилетней Анютке явно не хватает материнской ласки и заботы. А невеста Таранова Мария не в состоянии дать девочке ни первое, ни второе.

Обнимаю ребёнка и целую в макушку.

— Вера Викторовна, нам надо поговорить, — на выдохе произносит Таранов и взглядом указывает на дверь.

В моих объятиях девочка потихоньку замолкает и успокаивается. В её глазах больше нет слёз. На их место пришла очаровательная улыбка.

— Позволь, я отлучусь ненадолго. Поговорю с твоим папой и вернусь к тебе, — произношу шёпотом и целую девочку в макушку.

— Хорошо, — отзывается Аннушка, широко улыбаясь во весь рот.

Ослабляет объятия и отстраняется в сторону.

Беру ребёнка за руки и провожу к кровати. Поднимаю брошенную на пол книгу и протягиваю её девочке.

— Спасибо, — отзывается та, хлопая большими голубыми глазами.

Целую напоследок девочку в лоб и разворачиваюсь в сторону Таранова.

Без преувеличения, в этот момент мужчина по цвету больше походил на стену, чем на успешного столичного миллиардера. На мгновение мне даже показалось, что его желваки исполнили нервный танец.

— Вера Викторовна, на минуту, — произносит он и в очередной раз указывает на дверь.

Покорно следую за ним на выход.

— Возвращайся скорее, мама… Не оставляй меня одну… — произносит мне в спину тихим, дрожащим голосом.

— Я скоро вернусь, — отвечаю ей с широкой улыбкой и скрываюсь за дверь вместе с её отцом.

— Вера Викторовна, — слегка осипшим голосом начинает говорить Таранов, — честно сказать, я не думал, что Аня увидит в вас черты матери. Вы первая, на кого она так реагирует. Я искренне надеюсь, что это не послужит причиной вашего отказа от занятий.

Что? Но… Почему такие предположения?

С болью прикусываю губу. По неведомым для меня причинам Таранов упорно продолжает разыгрывать театр и до сих пор изображает, что видит меня первый раз в жизни.

И зачем я только согласилась ехать в столицу… Сердцем чувствую, что не просто так он ведёт себя таким образом. Что-то здесь явно нечисто.

На моём месте любой бы нормальный человек от мужчины, убившего веру в любовь, бежал бы без оглядки, но не я… До этого момента я ещё думала всё бросить, забрать сына и скорее ехать обратно в родной дом к сестре, но после того, как я пообещала маленькой Ане вернуться, я не могу так поступить.

Я вижу, как ей тяжело без мамы…

Я не могу позволить отказаться от работы и уйти. Не могу позволить себе уничтожить в Анне веру в любовь… Я не уподоблюсь её отцу, ведь я знаю, каково это, когда тебя бросает человек, в котором ты видишь родную душу.

— Всё хорошо, — произношу я, взгляну в его глаза.

Надо же, за столько лет он практически не изменился… Разве что в его взгляде засела тоска.

— Отлично, Вера Викторовна, тогда мы с вами решили, — кивает своим мыслям и продолжает говорить: — Честно сказать, я должен был улететь ещё сегодня утром. Но командировка перенеслась, и нам с вами удалось встретиться, — мужчина сужает глаза до размеров щёлок и добавляет: — Случайность.

Сердце пропускает удар.

Забыл… Теперь я точно в этом уверена. Что же… Видимо, настолько сильная была любовь, что наш роман был напрочь стёрт из памяти.

— Возможно, это не моё дело, но мне кажется, что вашей дочери не хватает родительского внимания, — не без укора произношу я.

Подсознательно мне хочется задеть его как можно больнее.

Мужчина поджимает губы и ничего не отвечает. Судя по всему, я попала в больное место. Таранов видит, что его дочери не хватает внимания, а его силиконовая кукла не в состоянии дать ребёнку и крупицу той заботы, в которой малышка так нуждается.

— Через месяц Анна будет выступать на конкурсе академических вокалистов в Ялте, — произносит мужчина, а у меня сердце сводит судорогой, ведь именно в этом городе и начался наш недолгий роман…

— Я сомневаюсь, что успею вернуться в страну через месяц. Вам, Вера Викторовна, придётся сопровождать Анну. Командировочные оплачиваются в двойном размере.

Сердце в очередной раз начинает стучать с бешеной скоростью. Возвращаться в город, который я триста раз прокляла после той самой ночи… Снова смотреть на ту самую сцену, на которой начался наша история, напрочь уничтожившая мою веру в любовь…

— Хорошо, я подумаю над вашим предложением. Но ведь Анну может сопроводить ваша невеста.

— Да… Но я бы хотел, чтобы с дочерью поехали именно вы. Если говорить откровенно, то сегодня я первый раз увидел