Акцентор - Вероника Десмонд Страница 59

Когда она врезается в случайного прохожего, мое терпение заканчивается. Я догоняю Элеонор и беру ее за руку. Она даже не удивляется. Ну может быть, немного.

– Оставь меня…

– Прогулка закончена, милая, – она вздрагивает от суровости моего тона.

– Я действительно тебя ненавижу, – шепчет она.

– Хорошо. Ненависть – сильное чувство, Элеонор, – я отворачиваюсь, чтобы подать сигнал охраннику, который следовал за нами на машине, а затем снова смотрю на нее: – У тебя нет телефона, бар – далеко, и ты замерзла. Либо ты сядешь в машину, либо я воспользуюсь не самым приятным методом.

Она не слушается.

Но это поправимо.

Я подхожу к своему черному «Мерседес-Бенц» и забираю у охранника ключи, дожидаясь ангела и чувствуя, как сдвигаются грани моего разума.

Мать твою, я буквально вижу черту.

– Ты свободен на сегодня.

– Да, сэр, – кивает Даниэль.

Когда я любезно открываю пассажирскую дверь, ее крошечная фигура наконец двигается ко мне. Элеонор медлит, прежде чем забраться в салон, где обогрев уже включен на максимум, в то время как я слежу за каждым ее движением.

Она игнорирует меня все три часа езды до Кингстона, не издав ни звука. Несмотря на то, что она забилась в другой угол машины, я ощущаю, как мой разум мечется из-за ее ненависти, которая душит меня.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Гребаное дерьмо, прежде чем я поеду в Лондон, мне придется посетить клуб – иначе перережу горло Маркуса раньше, чем получу все необходимое.

Если он думал, что может тронуть мое без каких-либо последствий, то придется его расстроить.

Я, блядь, ему сердце выжгу.

Я останавливаюсь возле здания жилых корпусов, и реакция Элеонор заставляет меня пропитаться чистой яростью. Она вздрагивает, когда раздается звук разблокировки дверей, а затем выбегает из машины и уходит.

Но теперь я не преследую ее.

Вместо этого я собираюсь сделать то, что должен, даже если мне придется вырвать ей крылья.

Старейший мужской клуб «Крават», расположенный на Ковент-Гарден, насчитывает около тысячи участников, среди которых есть главные судьи Лондона, премьер-министр Великобритании, множество богачей из списка «Форбс» и ваш покорный слуга, потому что у каждого королевства должен быть гребаный король.

Я почти не лез в это дерьмо, появляясь там только в вынужденных случаях, но сегодня особенный день.

Очень особенный.

Дверь открывается с грохотом, когда мы появляемся в тихом зале. Нам следует быть осторожными, но я люблю эффектные появления.

Мои губы растягиваются в самой обаятельной улыбке.

– Добрый вечер, джентльмены.

Милый и лысый старичок Милгрэм всхрапывает и просыпается, роняя газету на пол:

– Здесь нельзя разговаривать, юноши.

– Неужели? – Я наклоняю голову, достаю пистолет и задумчиво стучу стволом по губам. – Как неловко.

– Кинг, зачем? – говорит Чон ледяным голосом. Он навязался быть моим надзирателем, опасаясь, что сегодня я могу угодить в тюрьму, если не поборю искушение размазать по стенке чьи-то мозги. – И как я, по-твоему, должен закрыть им рты? Мать твою, ты же обещал сделать все тихо.

– Верно, все же молчат. Ну кроме очаровашки Милгрэма. Кстати, он славный малый, когда-то работал с моим отцом.

Всего на секунду известная выдержка Чона трещит по швам:

– Когда-нибудь я убью тебя нахрен.

– Я тоже от тебя без ума, – я улыбаюсь, а затем понижаю свой голос, теряя всякую беспечность: – А теперь, блядь, сделай свою ебаную работу, Хван.

– Что вы?.. – кожа парня краснеет и покрывается потом: – Мой отец…

Он затыкается, когда я подхожу к нему ближе и наклоняюсь, его маленькие глаза расширяются. Обожаю этот сладкий миг осознания: когда кто-то понимает, что из-за своего длинного языка он может быть покалечен. Или похоронен под землей.

– Что твой отец, милый? Разве он здесь есть или я хвастаюсь своим? Или ты хотел сказать, что я позволяю себе лишнего?

Он качает головой в бешеном ритме, как болванчик. Улыбнувшись, я выпрямляюсь и окидываю взглядом весь зал. Шестеро. Я займусь двумя, Чон – остальными.

– Вынужден попросить вас удалиться, кроме мм… Вас, мистер Роузинг, – все вздрагивают, когда я указываю пистолетом на владельца энергетической компании. – И… кто же… кто же следующий? – Я медленно и весьма драматично меняю цель, пока в итоге не останавливаюсь на главной фигуре сегодняшнего вечера. – И Вы, мистер Смит.

Этот ублюдок умен и, очевидно, помнит, как я немного продырявил, когда был ребенком, хотя долгое время делал вид, что мы не знаем друг друга. Поэтому его тело остается неподвижным, а взгляд напряженным.

– Заткни его, – приказываю я Даниэлю.

Мой охранник привязывает Маркуса к стулу, а затем заклеивает ему рот скотчем, в то время как мистер Смит мычит и краснеет от гнева.

– Напоминание, Аарон: выстрелишь, и через десять минут приедет Скотланд-Ярд, – произносит Чон, прежде чем любезно открыть дверь для четырех сбежавших ягнят.

О, я не собираюсь стрелять. Эти подонки получат кое-что похуже, чем скучная смерть. Клуб очищен от основных гостей и сейчас целиком заполнен нашими людьми, так что у меня есть около часа на небольшое кровавое развлечение.

Я подхожу к Роузингу с абсолютным спокойствием и не спеша снимаю пиджак.

Я не срываюсь с цепи, следую ледяному спокойствию, несмотря на инстинкт, умоляющий свернуть им шеи, потому что насилие, кипящее в моих венах, делает меня рациональным.

Патрик Роузинг смотрит на Даниэля, который стоит позади него и держит мою клюшку:

– Вы сорвали важную сделку, которая должна была состояться несколько часов назад. Что происходит?

Мы договорились об определенном сотрудничестве. Партнерстве, где инвестиционная компания «Виктория» получает временное пользование моими денежными потоками, а я – процент со сделок. Эти ублюдки инвестируют в акции перспективных компаний и не всегда придерживаются закона, как часто бывает, когда речь идет о больших деньгах.

Например, устраивают взрыв в нужном месте, в нужное время и с нужными людьми, которые как-либо мешают им в достижении цели. Инсайдерская торговля, манипуляция ценами, шорт-сквизы и «Памп и Дамп», из-за которого десять лет назад пострадала влиятельная семья Кларк. Эти мрази не знают границ и слишком осторожны, чтобы оставлять следы.

Ну как прелестно, что есть пиздец какой умный я, не так ли?

– Вам нужны мои инвестиции, Роузинг? – я демонстративно кладу пиджак на соседний стул, закатываю рукава, после чего забираю клюшку у моего охранника и сажусь перед Патриком.

Темные редеющие волосы, сорок лет, дохера лишнего веса и завидный список сексуальных преступлений, который скрыл наш праведный судья Маркус. Наверное, Патрик думал, что на него никто не осмелится копать, но у меня имеются весьма полезные ресурсы Сноу и желание отрезать