Если мы когда-нибудь встретимся вновь - Ана Хуанг Страница 56

— Что не так?

— Всё хорошо. — Блейк перебирал кончики её волос. — Каково это — когда тебе двадцать?

— Нормально. И не меняй тему. Что-то случилось, я же чувствую. — Фарра приподнялась на локте, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Это из-за отца?

— Нет. Просто нервничаю из-за бара, вот и всё. Еще столько дел.

Он говорил это и в прошлый раз. Тогда она поверила. Сейчас — уже не очень.

— Давай о чем-нибудь другом. Не хочу портить тебе праздник кислым лицом.

— Ты можешь говорить со мной о чем угодно. Ты же знаешь.

И снова эта меланхолия, которой здесь не место.

— Я говорил тебе, как сильно я тебя люблю?

Фарра улыбнулась, хотя сердце сжалось от тревоги.

— Кажется, разок-другой упоминал, но я не против послушать еще.

— Так вот, люблю. Очень-очень сильно. — Блейк коснулся её щеки. Она почувствовала, как слегка дрожит его рука. — Никогда не забывай об этом.

— Не забуду. — Она потянулась за поцелуем.

— Фарра. — Резкость в его голосе заставила её вздрогнуть. — Я серьезно. Что бы ни случилось, никогда не забывай, как сильно я тебя люблю. — Его глаза потемнели от нахлынувших чувств. — Я абсолютно, полностью, на все сто процентов влюблен в тебя. И всегда буду.

В горле у Фарры встал комок.

— Я знаю, — тихо ответила она.

— И я тебя тоже люблю. Абсолютно и на все сто.

Она всматривалась в его лицо, пытаясь найти ответ на вопрос, который даже не могла сформулировать.

— Ты уверен, что всё в порядке? Кроме стресса с баром.

Блейк переплел свои пальцы с её и сжал так крепко, словно держался за последнюю надежду.

— У нас осталось не так много времени.

Это было неправдой. У них было еще восемь недель. Восемь недель, пятьдесят четыре дня и тысяча девяносто шесть часов до того, как им придется вернуться в реальность.

Но сейчас об этом можно было не думать.

— У нас его полно, — Фарра сжала его руку в ответ. — У нас есть вся эта ночь.

Блейк и Фарра снова поцеловались — долго, жадно и отчаянно. В этом поцелуе было всё, о чем только могла мечтать её романтичная натура. Фарра растворилась в нём, прогоняя прочь тревоги и тот тихий внутренний голос, который шептал: этот поцелуй, при всей его нежности, — именно такой, каким награждают человека перед самым долгим прощанием.

Глава 30

Две недели спустя

Блейк жестом попросил счет. Бар «Энд Зона» стал его убежищем в эти дни. Никто из FEA не знал об этом месте, а значит, здесь он мог спокойно предаваться жалости к себе.

Официант принес чек. Это была не Мина — она уехала из Шанхая несколько месяцев назад. Прислала короткую смс перед отъездом, и на этом всё. Честно говоря, их мимолетная интрижка казалась делом прошлой жизни.

Блейк допил виски и быстро расписался в чеке. Настенные часы приближались к шести. На шесть тридцать у всей компании был забронирован столик в каком-то новом модном месте, которое выбрала Оливия. Фарра скинула ему приглашение, но он не ответил.

— До завтра, — бросил бармен.

Блейк кивнул. Протиснувшись сквозь толпу, собравшуюся на счастливые часы, он вышел на улицу. В Шанхай пришла весна, город утопал в красках и солнечном свете. Но при нынешнем настроении Блейка на улице вполне могла стоять серая штормовая погода.

Две недели. Две недели он избегал Фарру и придумывал оправдания, почему не может встретиться. Две недели без её глаз, её прикосновений, её смеха. Две недели ада.

Блейку нужно было рассказать ей о Клео. Он обещал себе подождать, пока пройдет её день рождения, но каждый раз, когда он пытался заговорить, слова застревали в горле, как осколки стекла. Они резали его изнутри, пока он и вовсе не терял способность членораздельно мыслить.

Он приложил проездной к считывателю, настолько погрузившись в себя, что едва замечал гул часа пик. Офисные работники, семьи и студенты заполнили станцию; их гомон порой заглушал объявления по громкой связи.

Маленькая девочка лет четырех-пяти пробежала мимо Блейка к краю платформы. У него всё внутри оборвалось, когда он увидел влетающий на станцию поезд. Он уже дернулся за ней, но перепуганный отец вовремя перехватил малышку и подхватил на руки. Девочка рассмеялась и обняла папу за шею, даже не осознав, на волосок от какой беды она была.

Блейк выдохнул и зашел за ними в вагон. Облегчение длилось от силы пару секунд, а потом в голову полезли мысли обо всём ужасном, что может случиться с ребенком: похищения, травля, аварии на дорогах. Вещи, которые ни один родитель не в силах полностью контролировать.

Плечи свело от напряжения. В вагон втиснулось еще больше людей, двери закрылись, и пассажиры оказались набиты, как сардины в банке. На лбу выступил пот.

Блейк был к этому не готов. Ни к возвращению в общагу, ни к правде для Фарры, и уж точно не к тому, чтобы стать чертовым отцом. Ему двадцать два, ради всего святого! Клео — двадцать. Они понятия не имеют, что делать.

Блейк не знал, как менять подгузники или убаюкивать младенца. А что, если он напортачит и сломает ребенку жизнь? Как он может отвечать за другого человека, если не способен разобраться в собственной жизни?

Пот катился градом. Господи, в вагоне было как в сауне. Женщина рядом с Блейком попятилась. Наверное, увидела, какой он зеленый, и испугалась, что его сейчас вырвет прямо на неё. Вполне оправданное опасение.

Голова Блейка раскалывалась от тяжелой, острой боли.

Он мог бы попросить помощи у матери. Он рассказал ей о беременности Клео через несколько дней после новости. Решил содрать пластырь одним махом. Хелен, оправившись от шока, пришла в полный восторг. Она мечтала о внуках больше всего на свете и обожала Клео. Она никогда не скрывала, что хочет видеть их женатыми. И вот, её мечты сбываются, пусть и чуть раньше срока.

А отец? Он был не так доволен. Если бы не Хелен, он бы отрекся от сына на месте. В его глазах эта новость стала окончательным доказательством того, что Блейк — ходячее недоразумение.

И он был прав.

С тех пор как Блейк бросил футбол, его жизнь превратилась в хаотичное месиво. Отношения с Фаррой были единственным светлым пятном во всём