Благочестивая одержимость - Энса Ридс Страница 55

После её звонка я долго рыдала, как сломленная женщина, оплакивая возлюбленного, чью жизнь мне пришлось отнять.

Сбежав от Сальваторе, я села на самолёт и улетела в Албанию, после чего был долгий путь в Африку, и остановилась в поселении, так называемом лагере сквоттеров. Они были проблемой в Южной Африке, потому что это была группа людей, которые строили нелегальные хижины на земле, которая им не принадлежала. Жизнь в лагере была идеальным местом для меня. Большинство людей здесь не имели документов, все они были бедняками, и пока ты находил себе место и обустраивал свою лачугу, не наступая никому на пятки, всё было хорошо.

Я нашла работу в местном торговом центре, и 2 500 рандов, которые мне платили, мне вполне хватало. Жизнь была спокойной, у меня была своя собственная ржавая лачуга, в которую в дни гроз просачивался дождь, и две лампочки, подсоединенные к потолку, которые постоянно барахлили. У меня не было нормального туалета и ванной, теперь я мылась в ведре. Вместо шикарной кухни, была лишь маленькая электрическая плита, которую я приобрела за 200 рандов в сомалийском магазине, которая стояла на двух деревянных ящиках.

Моя жизнь была совсем не такой, как раньше, но я была счастлива. Рядом со мной жила замужняя соседка-малавийка, с четырьмя детьми, которая всегда за мной приглядывала. Она помогала мне ориентироваться в общественном транспорте, учила меня зулусскому языку, и всегда ездила со мной в больницу. Её звали Аасия, но все, включая меня, называли её Аасией Малави.

Я жила спокойной жизнью.

— Сюрприз! — от неожиданности я подпрыгнула, прижав руки к груди, и посмотрела на всех своих коллег, стоявших в пустом магазине, который ещё не открылся. В руках у них были розовые воздушные шары, а Йен, мой начальник, осыпал меня розовым конфетти, и все они начали свистеть, танцевать, хлопая в ладоши.

Я не могла сдержать улыбки, которая расплылась по моему лицу, когда я посмотрела на торт, с которым ко мне подошла Прешес, девятнадцатилетняя девушка, работающая здесь уже 6 месяцев. На торте была надпись «ЭТО ДЕВОЧКА!», и я не смогла сдержать слёз.

— Ребята… О, Боже! — воскликнула я, не в силах сдержать эмоции, когда все они подходили и обнимали меня по очереди.

Сегодня был мой последний день на работе, перед уходом в декрет, и мне сказали, что прежде чем, я уйду, они хотят устроить для меня небольшой праздник в честь будущего ребёнка. Они подарили красивые подарки для моей малышки, а мой начальник подарил подарочный сертификат в магазин для новорождённых, где я могла бы купить всё, что мне нужно, например, ванночку для ребёнка, коляску и прочее.

Все вокруг улыбались и танцевали вместе со мной под песню «Ngeke» группы Big Nuz, которая, была одной из самых популярных песен, сводивших с ума всех моих коллег, а также покупателей, которые пускались в пляс посреди магазина, услышав её из колонок. Я осознала, насколько я была счастлива, начиная новую жизнь. У меня появилась новая семья. Мои коллеги были так добры и заботливы, и поддерживали меня на протяжении всего моего пути. У них не было причин быть такими отзывчивыми, они делали это по доброте душевной. Я не могла не праздновать вместе с ними, позволяя им рисовать глупые вещи на моём лице губной помадой и засыпать всё лицо детской присыпкой, когда я не могла угадать, кто и что мне подарил.

— Синтия, — пролепетала я адрес, сидя на заднем сиденье старой Toyota.

Я обрадовалась, когда мой коллега предложил подвезти меня и некоторых моих коллег домой, потому что я не смогла бы ехать в такси со всеми этими подарками.

— oSharp?8 — спросил он, приподняв бровь, глядя на меня через зеркало заднего вида. Йену было 32 года, он жил со своей мамой, у него было двое детей от двух разных женщин. У него был ужасный ирокез, он слишком громко смеялся над своими ужасными шутками, и всегда держал в руке бутылку пива, как будто не мог работать без алкоголя.

Из его колонок доносилась музыка, и к нему присоединился один из наших сослуживцев, Джон, которого все называли Baas9 из-за его крупного телосложения. Он был очень большим, не из-за мышц, а из-за жира, ростом 1.80 м., у него был громкий голос, и он любил использовать громкоговоритель в магазине, чтобы болтать обо всём на свете. Так же он был дамским угодником, потому что встречался с несколькими женщинами одновременно, но всегда утверждал, что его сердце принадлежит девушке по имени Промис, на которой он поклялся жениться в конце года.

— Я в порядке, — посмотрев на воздушные шары, которыми мы были окружены с Прешес и Хленгиве, на заднем сиденье, — просто думаю о том, как я счастлива, — ответила я, глядя на них с благодарностью.

Хленгиве подпевала песне, которая играла в машине, покачивала головой, и поднимала руки в такт. Оно была танцовщицей, и прекрасно двигалась под любую музыку. У неё была кожа цвета карамели и раскосые глаза, и её дреды были туго заплетены в два пучка по обе стороны головы. У неё были длинные ногти, которые она всегда красила в эксцентричные цвета, и губы, накрашенные чёрной помадой.

— Боже, я хочу, чтобы она увезла меня в Америку, поэтому я с ней и дружу. Мы не должны создавать ей здесь слишком комфортные условия, — крикнул Баас Джон, и я рассмеялась, закатив глаза. Джон всегда шутил, что он мил со мной только потому, что хочет, чтобы я увезла его в Америку. Он не знал, что я не вернусь туда больше никогда.

Девчонки обняли меня за плечи.

— Мы тоже тебя любим, Мелика, — сказала Прешес, используя прозвище, которое дала мне. На языке зулусов, это означало «Америка».

Когда машина подъехала к моей хижине, все вышли из машины, чтобы помочь мне с подарками. Я открыла старую потрёпанную дверь, которая заедала гораздо чаще, чем следовало, и, толкнув её боком, шагнула в крошечное пространство, пропуская друзей внутрь.

Йен отпускал ужасные шутки по поводу дешёвого винилового пола в хижине, и я смеялась, закатывая глаза. Баас Джон открыв холодильник, начал молиться за меня, когда увидел пачки майонеза, которыми я просто не могла насытиться. Мне очень хотелось майонеза с хлопьями,