Успокоительный сбор. Душица для деспота - Екатерина Мордвинцева Страница 54

Он взял меня за руку, прижал к губам.

— Я люблю тебя, Ирина Громова, — сказал он. — Теперь уже Ветрова. Скоро.

— Я люблю тебя, Андрей Ветров, — сказала я. — Даже без штампа в паспорте.

— Со штампом будет лучше, — сказал он. — Чтобы никто не сомневался.

— Кто сомневается?

— Я, — сказал он. — Я всегда сомневаюсь. В себе, в тебе, в будущем. Но с тобой сомневаться легче.

— Почему?

— Потому что ты всегда находишь ответ, — сказал он. — Душица. Записка. Дом. Ты знаешь, что мне нужно, даже когда я сам не знаю.

— Это называется любовь, — сказала я.

— Тогда это любовь, — сказал он. — Самая странная, самая больная, самая невозможная. Но моя.

— Наша, — поправила я. — Наша любовь.

Он поцеловал меня — у печки, под треск дров, под запах душицы и дыма.

Мы были дома. Наконец-то дома.

* * *

Утром мы уехали в город.

Ветров вёл машину сам — первый раз, как я его помню, без водителя. Я сидела рядом, сжимала в руке веточку душицы.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Да, — сказала я. — Впервые за три года — да.

— Я тоже, — сказал он. — Впервые за всю жизнь — да.

Он взял меня за руку, не отпускал всю дорогу.

— Мы построим новый дом, — сказал он. — Не особняк, а дом. С душицей на подоконнике. С мастерской для тебя. С кабинетом для меня.

— С детской, — добавила я.

— С детской, — кивнул он. — И с собакой.

— С собакой? — я удивилась. — Ты хочешь собаку?

— Дети должны расти с собакой, — сказал он. — Я читал где-то.

— Ты читаешь про детей? — я не поверила своим ушам.

— Я читаю всё, что связано с тобой, — сказал он. — Ты — моя жизнь. А жизнь надо изучать.

Я рассмеялась — впервые за долгое время — свободно, радостно, без оглядки.

— Ты невыносим, — сказала я.

— Ты тоже, — сказал он. — Поэтому мы подходим друг другу.

Он сжал мою руку, посмотрел на дорогу.

— Спасибо, что вернулась, — сказал он.

— Спасибо, что искал, — ответила я.

Мы ехали домой. Не в особняк с охраной и колючей проволокой. Домой — к душице, к любви, к будущему.

Которое мы построим вместе.

Эпилог

Два года спустя.

Я стою у окна своей мастерской и смотрю на улицу. Осень, но солнечно — последние тёплые дни перед заморозками. За стеклом — витрина, которую я оформила сама: сухие травы в стеклянных вазах, букеты из лаванды и душицы, маленькие саше с ароматом лета.

«Ирина Ветрова. Фитодизайн. Интерьеры, наполненные жизнью».

Я всё ещё не привыкла к новой фамилии. Ветрова. Звучит твёрдо, почти как Ветряк — но это уже не прозвище бандита, а имя моего мужа. Законного. Любимого. Деспота, который спит теперь не с пистолетом под подушкой, а обняв меня.

Мастерская открылась полгода назад. Первые заказы были от знакомых знакомых — кто-то сказал, кто-то порекомендовал. Теперь у меня очередь на три месяца вперёд. Я оформляю квартиры, рестораны, офисы — везде, где нужна зелень, жизнь, душа.

— Ирина Андреевна, к вам клиент, — заглядывает в дверь моя помощница, Лена — смешливая девчонка двадцати лет, которую я взяла из страха одиночества, а оставила за талант.

— Кто?

— Не представился. Но сказал, что вы его ждёте.

Я улыбаюсь. Я знаю, кто это. Он приходит каждый вторник, ровно в четыре. Приносит цветы — не купленные, а сорванные в нашем саду. Даже осенью находит что-то цветущее — последние астры, хризантемы, а однажды принёс ветку шиповника с ягодами.

— Впусти, — говорю я.

Дверь открывается, и входит Андрей.

Он изменился за два года. Стал мягче — не телом, он по-прежнему подтянут и опасен, но взглядом. Раньше он смотрел на мир так, будто примерялся, кого бы убить первым. Теперь смотрит с любопытством — как ребёнок, который только учится видеть красоту.

На нём не костюм — джинсы, свитер, куртка. Без пистолета, без охраны. Он давно отошёл от дел — передал бизнес Лосю, оставил себе несколько легальных проектов. Строительная компания, сеть ресторанов — ничего криминального.

— Привет, — говорит он, закрывая дверь.

— Привет, — я выхожу из-за стола, подхожу к нему.

Он обнимает меня — крепко, но осторожно, как будто я могу разбиться. Я чувствую его запах — больше не бергамот и табак, а хвоя и осенний воздух. И душица — наша душица, которая теперь растёт везде: в саду, на кухне, даже в его карманах.

— Соскучился? — спрашиваю я.

— Ужасно, — говорит он. — Четыре часа без тебя — это слишком много.

— Ты был на стройке?

— Да. Крышу закончили. Завтра будут ставить окна.

Дом. Он строит нам дом. Не особняк с колючей проволокой и охраной — простой, большой, деревянный дом в сосновом лесу, в часе езды от города. С террасой, с камином, с мастерской для меня и кабинетом для него. И с детской.

— Поехали, — говорит он. — Посмотришь, как продвигается.

— Не могу, — я киваю на стол. — У меня заказы.

— Заказы подождут, — он берёт меня за руку. — А стройка не ждёт.

— Ты невыносим, — говорю я.

— Ты тоже, — он улыбается. — Поэтому мы подходим друг другу.

Я сдаюсь. Всегда сдаюсь, когда он смотрит на меня так — серьёзно, нежно, с лёгким испугом, будто боится, что я исчезну.

— Лена, — говорю я помощнице, — выручай. Я до вечера.

— Конечно, Ирина Андреевна, — она прячет улыбку. — Я всё сделаю.

Андрей ведёт меня к выходу. У двери он задерживается, смотрит на витрину.

— Красиво, — говорит он. — Ты талантлива.

— Ты говоришь это каждый день.

— И каждый день это правда.

* * *

Дом в лесу растёт не по дням, а по часам.

Когда мы подъезжаем, я вижу: крыша уже стоит, окна на первом этаже вставлены. Рабочие — человек десять — суетятся вокруг, но Андрей ведёт меня через чёрный ход, чтобы не мешать.

— Смотри, — говорит он, открывая дверь в большую комнату с панорамными окнами.

Это будет гостиная. Пол — светлое дерево, потолок — высокий, с балками. Камин из тёмного камня — такой же, как в старом доме, но меньше, уютнее.

— Здесь мы будем сидеть вечерами, — говорит он. — Ты будешь рисовать, я — читать. Или просто смотреть на огонь.

— А если мы поссоримся? — спрашиваю я.

— Тогда будем смотреть на огонь с разных концов комнаты, — он усмехается. — И мириться через час, потому что без тебя скучно.

Я прохожу дальше. Кухня — большая, светлая, с островом посередине. На подоконниках — горшки, ещё пустые.

— Здесь будет душица, — говорю я. — И базилик, и мята. Всё, что нужно для чая.

— И для супа, — добавляет