Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова Страница 54

Спал он по три часа, когда уж совсем срубало. Николай ненамного больше. Да и не разоспишься особо на том ложе пыльном, слежавшемся матрасе на полу одной из комнат. Питались тоже так, чтобы только голод не чувствовать. Лапшой и хлебом. Экономили жестко. Лишь пару раз побаловали себя тушенкой и сгущенкой. Через три недели штаны сваливались с обоих, приходилось подвязывать.

Но это всё ерунда, главное успели к октябрю.

Врачи сказали, что у него есть примерно месяц. Месяц на то, чтобы достать нужную сумму и перевезти маму в Иркутск, в областную больницу. Потом возможно всякое, несмотря на поддерживающую терапию. И чем дольше откладывать, тем серьезнее могут быть последствия. От вегетативного состояния до гибели мозга.

Потому они с Коляном и тянули жилы так, что света белого не видели, лишь бы успеть. Потому и спал он короткими урывками, резко просыпаясь в нервном возбуждении. Всё казалось, что, пока он спит, не только время утекает как песок сквозь пальцы, но и мамина жизнь. Нервы стали совсем ни к черту от постоянного напряжения, тревоги, страха.

Но вот наконец и всё. Оставались буквально мелочи вывезти строительный мусор, прибрать инструменты, навести порядок. За день управятся и можно ехать в Железногорск, к Кондратьеву, хозяину коттеджа. Пусть принимает работу и выдает обещанные деньги.

Они уже прикинули, как раскидают зарплату. Точнее, Коля прикинул.

— Треть возьмешь себе. Тогда вам точно на все хватит.

— Если только в долг, — сказал Лёша.

— В долг, не в долг, там разберемся, — отмахнулся Коля. — Короче. Треть сразу откладываю на дорогу, на операцию. А на остальное — куплю себе видеодвойку Японскую. Там и телек, и видак, два в одном. Давно такую хотел. Ну и новые колодки. Свечи тоже поменяю.

Это был последний их день в коттеджном поселке. Точнее, уже ночь. Назавтра утренним автобусом они уезжали в Железногорск.

— Кстати, — вспомнил Коля. — Я, когда сегодня ходил в ларек за досираком", встретил того самого чела, что, помнишь, заходил сюда недавно. Который на паджерике гоняет. Так вот он предложил, как закончим здесь, и ему сделать ремонт. Там вообще во всем доме. Сказал, заплатит хорошо. Не, я понимаю, что сейчас никак. Ты ж матушку в Иркутск повезешь. Но он и не торопит. Можно потом, позже приступить. Ему вообще до следующего лета надо.

— Не, я, наверное, пас.

— Нет, ну ты хоть подумай. А где ты еще столько бабок поднимешь сейчас?

— Да не, Колян, это тоже не жизнь, — покачал головой Алексей.

— Ну это потому, что мы жопу рвали. А если в нормальном режиме работать, то че нет-то?

— Да не, Колян. Я домой хочу. Я с Зоей хочу спать, а не с тобой.

Николай, вздохнув, понимающе кивнул.

— Ты как, на нее еще не злишься?

Алексей нахмурился, но качнул головой.

— Сам же знаешь, что уже нет. Что бы я тогда так к ней рвался?

— Да кто тебя знает. А тогда ей что-то высказывал? А то она очень убивалась, когда ее в последний раз видел.

Помолчав, Леша все-таки ответил. Откровенничать он не привык. Но почему-то сейчас захотелось вдруг поделиться.

— Нет, конечно. Но я... не знаю, как объяснить... короче, вообще не мог с ней тогда говорить. Ну, когда в больнице встречались. В смысле, нормально не мог. Даже боялся, что сорвусь...

— Да ты тогда ни с кем не мог нормально говорить, — усмехнулся Николай. — Помнишь, как ты на бедную медсестричку наорал, псих.

Алексей скосил на него глаза.

— Да не, я тебя понимаю. У любого бы чердак сорвало, когда матушка при смерти, а эти еле телятся... Ну а с Зоей у тебя вообще как? Всё серьезно?

— Серьезнее некуда. Ты что, думаешь, если я там психанул на нее из-за матушки, то сразу всё? Адьёс? Нет, я даже в тот момент о таком не думал. Вот всё устаканится и поженимся. А ты вообще чего спрашиваешь?

— Ну как чего? Не чужие все-таки. А ее родители, они как? Не против? Зоя про них что-то никогда не говорила.

— У нее только батя. И мне вообще пофиг, против он или нет. Пошел он нахер.

— Гляжу, а зять-то из тебя мировой будет, — хохотнул Колян. — Ты чего так резко про будущего родственника?

— Да батя у нее вообще отбитый на всю голову.

— В смысле?

— Когда я на награждение ездил, меня ж в гостиницу заселили. Так он, прикинь, туда, прям мне в номер, шлюху подослал.

— Откуда знаешь, что это он?

— Он признался. Сам потом пришел, на другой день.

— Так, может, заботливый папа решил проверить тебя на прочность, — засмеялся Николай. Ты там как, проверку хоть прошел?

— Да подстава это была, а не проверка. Он там еще много чего наговорил.

— Например?

— Что я Зое жизнь ломаю. Будущего лишаю, всё такое. Что она, типа, только из чувства вины со мной, нищебродом.

— Да гонит он. Зоя любит тебя. Правда, за что тебя, нищеброда, любить — не понимаю. Но ты-то, надеюсь, не повелся?

— Ну, сначала припух, конечно. Да вообще загрузился по полной. Она ж правда в Москве училась и всё бросила. Он еще её письмо мне подсунул. Зоя там сестре своей что-то такое и писала. Про вину.

— Не понял, а в чем Зоя была виновата?

Алексей замолк. Даже Коляну он не хотел рассказывать, как стал женихом. А уж тем более про Асю и все свои прошлые подвиги.

— Ни в чем. Что ты Зою мою не знаешь, что ли? Давай уже спать. Завтра важный день.

В городскую квартиру Кондратьева Николай поехал один. Лёша же сразу отправился к матери.

Рассудили, что Коля сам справится. В общем-то, он ведь нашел этот заказ. И договаривался с Кондратьевым тоже он. Алексея хозяин коттеджа и в глаза не видел ни разу.

А с Николаем они условились позже, вечером, встретиться в городе, на площади Энтузиастов, что рядом с больницей. А уже оттуда вместе ехать домой, куда так рвалась душа.

Однако в назначенный час Николай не появился. Не появился и позже. Алексей только зря прождал его до темноты...

_____________________________________

* Лапша быстрого заваривания Dosirak вышла в 90-х на российский рынок под транскрибированным названием «Досирак». Уже позже, из-за созвучия с грубым русским словом, ее переименовали в Доширак. «Досирак» до сих пор приводится в работах по маркетингу и лингвистике как пример неудачного словообразования без учёта местных реалий.