Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина Страница 53

— М-м-м. — Даша крутит буклет в руках, улыбается. — Куда угодно? Даже в Антарктиду?

Кашляю от неожиданности, но тут же беру себя в руки. Тем более на меня смотрят с едва уловимыми веселыми искрами в разноцветных глазах.

— Пингвинов изучать решила? — подмигиваю, сбрасывая напряжение. — Будешь их язык изучать?

— Ты знаешь, что пингвины делают предложение крыла и сердце камушками?

Хлопаю себя картинно по карманам, развожу руками.

— Блин, не прихватил. С другой стороны… я и не пингвин.

В награду слышу мягкий нежный смех, который отзывается внутри меня, взрывается сверкающими искрами.

— Спасибо, Илья. — буклет Даша прячет в сумочку через плечо. — Но я пока не буду пользоваться твоим предложением.

Наверное, у меня сейчас лицо вытягивается. Потому что она вдруг делает шаг, становясь совсем близко ко мне. Теплая ладонь ложится на мою щеку, я на миг прикрываю глаза. Кто бы мог подумать, что простое прикосновение может так торкать.

— Когда-нибудь полетим. — слышу нежный голос. — Но только если вместе. Не хочу… одна.

Не отпущу ее. Любого загрызу, если только посмеет косо посмотреть.

Глава 19

“Он пробил твою броню?!”

“Наша девочка совсем взрослая”

Смайлик с капелькой слезы, которую он смахивает.

“Пока нет, но все к этому идет”

“Точно поженятся! Вы только подождите пока мы с Лекс родим, а то с животами танцевать неудобно”

“Даша, не обращай на Еву внимания, у нее гормоны…”

И смайлик с виноватым лицом.

“У всех гормоны! Дашка, пусть в твой день рождения ты станешь уже женщиной”

И куча, блин, сердечек

Молча хлопаю себя по лбу и выхожу из чата. Потом и вовсе телефон убираю в сумочку, от греха подальше. Чем я думала, когда соглашалась на создание чата “Между нами девочками”?! И пофиг, что мы там только втроем: я, Лекси и Ева. Третья там суеты наводит такой, что после общения сидишь и выдыхаешь. Точно не болтала, а кросс сдавала по пересеченной местности.

Гормоны у нее!

Кошусь в сторону Ильи, который сегодня за рулем. Может, у меня тоже гормоны! Залипаю на то, как он ведет машину. Ну все, Дашка, поплыла ты. Никогда на такие вещи внимания не обращала. Ну ведет кто-то машину и ладно, главное, чтобы водитель хороший. А тут сижу и смотрю на руки.

Рукава футболки он поддернул, так что видны массивные смарт-часы, похожие на гаджет из будущего. На мне они смотрелись бы как на корове седло, а на сильном мужском запястье — идеально.

Мне бы испугаться, потому как руки у Ильи сильные. Он меня легко в охапку сгребет. Но от этой мысли не страшно, а жарко и томно внутри.

Машу руками перед мигом загоревшемся лицом. Уф-ф-ф-ф, ощущение, что воздух стремительно накаляется.

Это вот те самые гормончики, да? Они у меня все таки работают?!

На тыльной стороне правой кисти вижу странный шрам, точно каплями.

Мы как раз останавливаемся на светофоре. Слова вылетают изо рта быстрее, чем мозг их успевает обработать.

— Это откуда? — и пальцем веду по шраму. Нервно сглатываю, встречаюсь с потемневшим взглядом зеленых глаз, но не шарахаюсь, как поступила бы раньше. Наоборот, с трудом преодолеваю желание податься вперед и уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах.

Светофор меняется на зеленый. Илья тут же трогается вперед, не зависает и не ждет возмущенных сигналов. Но и про вопрос не забывает.

— В двенадцать лет мы с кузеном решили, что жечь полиэтилен это круто. — говорит, глядя вперед, на дорогу. — Нашли упаковку из-под бутылок воды, ну и подожгли. Немного полиэтилена накапало мне на руку. Но я не ревел, честно!

Меня слегка передергивает. Ожоги это больно.

— Наверное, это больнее, чем дотронуться до раскаленной, м-м-м, печки?

Матерь котья, Дашка, о чем ты разговариваешь?! Рядом с тобой сидит мужчина, который заставляет тебя чувствовать себя живой и желанной, а ты, блин, про ожоги ему втираешь!

— У вас там были только печки? — он хмурится и бросает на меня быстрый взгляд.

— Печки. — пожимаю плечами. — Костры, какие-то походные плитки. Генератор был, но его очень редко включали. Он обычно стоял в сарае, под замком.

Вижу как он стискивает зубы так, что скулы выделяются особенно сильно. За меня переживают. Я отвыкла от этого чувства. Когда Карина и ее фонд окружили заботой, то постоянно ловила себя на подозрительности. А сейчас не хочу. Мне нравится. Я точно укутываюсь в его внимание и заботу, как в очень пушистое теплое и невесомое одеяло.

Точно в ответ на мое настроение облака расходятся, солнце печет почти как летом, сверкает в лужах, топит грязные съежившиеся остатки снега. Когда мы выходим из машины, то я расстегиваю плащ и глубоко дышу напитанным весенними запахами воздухом. Неподалеку курлыкает голубь, обхаживая голубку. И так раздувается, что не выдерживаю и начинаю хохотать. Илья чуть вздергивает бровь, следит за моим взглядом и тоже хмыкает.

— Что, Дарья, сравниваешь пернатого с человеческими самцами? Фу такой быть.

Протягивает руку и касается пальцем кончика носа.

— Буп. Пошли, я хочу кофе и тортик. А у нас их целых два. Ты не на диете? Пару кусочков осилишь?

— Чай. — возражаю негромко. — Ты сегодня уже пять чашек кофе выпил, Илья. Ты хочешь сегодня всю ночь по стенам бе… гать. — заканчиваю севшим голосом.

Потому что, судя по взгляду, Илья ночью не по стенам бегать собирается. Но молчит, только обнимает взглядом, а затем точно отступает за невидимую черту, которую позволено пересечь только мне.

Беру его под руку, чувствуя как мышцы напрягаются и становятся каменными. Но Илья ведет себя безупречно. Рассказывает какие-то веселые истории, шутит, советует зажечь свечки сразу на двух тортах и получить двойное желание. Я даже отвечаю, а в голове крутятся такие мысли, что хочется эту самую голову под ледяной душ засунуть. Кажется, у меня даже мозг пылает. Не от того, что много думаю, а от того, о чем думаю.

Я влюбилась? Ага. Как еще объяснить тот феномен, что меня не пугает только Илья. С другими мужчинами остаться наедине не рискну. Но мне хотя бы больше не снится кошмар, где в полумраке на меня надвигается массивная мужская фигура, а я не могу шевельнуть и пальцем.

В квартире до сих пор пахнет ванилью и корицей, а еще немного чем-то очень нежным и цветочным. Груздец и Радозть выходят и орут, намекая,