(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале Страница 50

Вот только я не могу оставить Диану в покое. По крайней мере, пока… Мне сначала нужно убедиться, что с ней будет все в порядке, а потом… потом я уйду. Оставлю ее. Единственное, что буду делать — присматривать со стороны. Мне важно, чтобы Диана была счастлива и здорова. Остальное, меня не волнует.

Приглушенный шум привлекает мое внимание. Успеваю только выпрямиться в кресле, как дверь распахивается. Первое, что бросается в глаза — рыжие волосы. Лишь после них замечаю саму девушку в черном платье в облипку с разрезом на бедре, доходящим чуть ли не до кромки трусов. Анна вышагивает по моему кабинету, словно чувствует себя здесь хозяйкой, чем раздражает до безумия. За ее спиной появляется темноволосая макушка Лизы, наши взгляды пересекаются. Девушка выгибает бровь, словно без слов спрашивает “вызвать ли охрану”. Сначала хочу кивнуть, но, в итоге, мотаю головой.

Анна — еще одна назойливая муха, которая жужжит вокруг меня. Пора от нее избавиться.

Слежу за девушкой прищуренным взглядом до тех пор, пока она не останавливается возле моего стола, опирается на него руками и выпаливает:

— Почему ты не отвечаешь на звонки матери? Она же волнуется!

Не успевает Анна закончить, как рявкаю:

— Ты уволена!

Глава 60

Напрягаюсь, осознавая ее слова. Одновременно с этим вспоминаю, как мать в палате Дианы вскользь упоминала, что это “Анечка подсказала ей, что мы в больнице”. Жар ярости вмиг заполняет тело. Медленно поднимаюсь со своего места, “вырастаю” над застывшей девушкой. Сужаю глаза.

— Что ты сказала? — цежу сквозь стиснутые зубы.

Анне, похоже, требуется несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Она стоит и просто хлопает глазами, в которых отчетливо считывается непонимание.

— Ты же несерьезно, — в итоге, выдавливает из себя на выдохе.

Не знаю, пытается ли Анна перевести тему или действительно находится в прострации, но меня это не волнует. Я хочу получить ответ на свой вопрос, поэтому не против конкретизировать:

— Как ты связана с моей матерью? — чеканю каждое слово.

Анна пару секунд смотрит на меня, а затем моргает… ее взгляд фокусируется.

— Эм… — косится в сторону, переминается с ноги на ногу. — Ну мы познакомились в приемной, — указывает головой на все еще открытую дверь. — Ты был занят, а она тебя ждала… вот мы и разговорились, — бросает на меня быстрый взгляд, после чего опускает его в пол.

— О чем… разговорились? — стараюсь сохранять спокойствие, но рычащие нотки все-таки проскальзывают в моем голосе.

Кровь закипает в венах, красная пелена застилает мозг. Воображение уже во всю подкидывает картинки, как я хватаю девушку за горло, вжимаю в стену и вытряхиваю всю необходимую информацию. Но капли здравого смысла во мне все-таки остались, именно за них цепляюсь. Стискиваю кулаки с такой силой, что костяшки пальцев начинают поднывать. Сужаю глаза. Дышу часто, порывисто. Стараюсь взять контроль над “демонами”, которые лезут наружу… пытаются сорваться с цепи.

Вот только чем дольше Анна молчит, тем сильнее они становятся, с каждой секундой разрывая звенья один за другим.

— Говори! — рявкаю, вскакивая на ноги.

Упираюсь ладонями в стол, чтобы хоть как-то удержать себя и… девонов тоже. Анна подпрыгивает на месте, зыркает на меня, в ее глазах мелькает раздражения, показывая мне истинное лицо девушки.

— Да, о том, какой ты неблагодарный! — взвизгивает она, сбрасывая с себя маску обиженной невинности. Расправляет плечи, упирается руками в бока. — Вот скажи, Саша, как можно так обращаться с собственной матерью? Она прождала тебя несколько часов, а ты даже не соизволил ее принять, хотя был в тот день на месте! — Анна вперивает в меня гневный взгляд, дышит, как бык, увидевший тореадора.

— Да что ты знаешь?! — вдавливая пальцы в столешницу, переношу на нее весь свой вес. Боюсь, что если оторвусь от гладкой поверхности, сорвусь окончательно.

— Все я знаю! — девушка фыркает. — Знаю, что она растила тебя одна шесть лет! Знаю, что, когда отец тебя забрал, он запрещал вам видеться. Знаю, что сейчас ты отказываешься с ней встречаться и даже на звонки не отвечаешь. Не говоря уже о том, что у своей женушке не подпускаешь, — закатывает глаза.

Меня чуть ли не подкидывает. На этот раз стискиваю столешницу, она печально скрипит, но не ломается.

— И когда ты столько всего успела узнать? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Вряд ли за те “пару часов”, что моя мать сидела в приемной, она успела столько всего тебе поведать.

С девушки тут же спадает вся спесь. Наверное, наконец, замечает, что я нахожусь на грани.

— Ну-у-у, виделись мы с ней пару раз… — голос Анны слабеет. — Или не пару, — отступает на пару шагов.

— А что ей рассказала ты? — в моем голосе звенит напряжение, кожа горит, словно воспламенилась.

— Ничего такого, — быстро отвечает девушка. Сужаю глаза, она тяжело сглатывает. Еще немного отходит. — Рассказала, какую потрясающую компанию ты построил. Как ты заботишься о своих сотрудниках. Как тебя любит коллектив…

— Что. Еще, — мышцы сковывает тисками.

Напрягаюсь до предела, в любой момент готовясь к “прыжку”.

— Еще… о тебе лично поговорили, — Анна хватает ртом воздух, оглядывается через плечо. — Лидия Степановна спрашивала, как у тебя в семье дела? Не планируете ли с женой детей? Все-таки не первый год женаты, — возвращает ко мне полный тревоги взгляд.

— И ты что ты ответила? — мой голос больше рык дикого зверя напоминает — демоны царапают кожу изнутри.

— Да, правду я ей сказала! Бесплодна твоя жена! Бракованная она! — выплевывает.

Не выдерживаю, срываюсь с места.

Не помню, как дохожу до Анны. Лишь, когда нависаю над ней, получается очнуться. Стискиваю кулаки, чтобы не придушить эту дрянь.

— Закрой свой поганый рот, — цежу. — Ты и мизинца Дианы не стоишь. Если я еще раз узнаю, что ты хоть слово плохое сказала о моей жене, пеняй на себя, поняла меня? Поняла?! — рявкаю, когда не получаю ответ в ту же секунду. Анна испуганно пятится назад, кивает. — А моей матери можешь передать, что как бы она ни пыталась подлезть ко мне, у нее нихрена не получится. Я не подпущу ее даже на пушечный выстрел ни к себе, ни к своей семье, — горло сдавливает от переполняющей меня злости. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не кинуться на Анну, которая застывает неподалеку от двери. Двери! Точно! — Убирайся, — произношу твердо,