Я вылечу тебя - Джиджи Стикс Страница 5

Вырываясь из хватки Фена, я кричу, но звук заглушает шлем. С кряхтением Фен сжимает мои руки, чтобы я не дергался.

— Просто расслабься, — рычит он мне в ухо. — Тогда не пострадаешь.

Я дергаю головой вперед, потом назад, ударяя его лбом. Боль пронзает основание черепа, но Фен с ревом отпускает меня. Я падаю на асфальт, больно приземляясь на копчик, но это ничто по сравнению с агонией от того, что мне нужно убежать. Вскочив на ноги, я вырываюсь от этого грубияна и бегу через взлетно-посадочную полосу к зданию.

— Ты, ублюдок, — кричит Долли. — Держи ее!

Стиснув зубы, я ускоряю шаг, мои ноги двигаются быстрее. Здание становится все ближе с каждой секундой. Это сооружение из стали и стекла с отражающими стеклами, которые отражают плоскости и окружающее асфальтовое покрытие.

Позади меня Фен бросается в погоню, но я сосредотачиваюсь на двойных дверях, которые открываются перед охранником, рыжеволосым парнем, которому на вид не больше девятнадцати. Он останавливается как вкопанный, у него отвисает челюсть, но он не делает ни малейшего движения, чтобы помочь.

— Остановите ее! — кричит Долли.

Когда охранник лезет в карман, у меня вспыхивают надежды, но он достает телефон и начинает снимать.

Слезы наворачиваются на глаза, но я продолжаю идти к двери, у меня нет ни времени, ни сил, чтобы проклинать его за бессердечие.

Что-то тяжелое врезается мне в спину, и я падаю на землю. Голова с силой ударяется о асфальт, и перед глазами все плывет.

— Неплохо, — говорит охранник. Фен поднимает меня с земли и перекидывает через плечо. — Другого такого у тебя не будет.

— Нет! — Я прижимаюсь к его телу и зову на помощь, но все слова звучат приглушенно из-за ткани, закрывающей мой рот.

Фен разворачивается и направляется к одному из частных самолетов. Как бы отчаянно я ни сопротивлялась, его хватка становится все крепче, пока я не перестаю дышать.

— Дай-ка я взгляну на нее. — Долли появляется рядом со мной, хватает меня за волосы и запрокидывает голову назад. Я вздрагиваю, отчасти от боли, но в основном от взгляда этих злобных зеленых глаз. — Тьфу. Ты повредил лицо.

— Но она же убегала, — бормочет Фен.

— Потребуется несколько дней, чтобы подготовить ее к съемке, — визжит она. — Теперь мне придется заменить ее, пока она не поправится.

Фен замолкает.

— Прости.

— Камера готова?

О черт. Пожалуйста, только не говори, что это про фильм ужасов.

— Грузите ее в этот чертов самолет, — говорит она.

Крепкое тело Фена обмякает, и я чувствую, как он кивает. Его уныние — лишь малая толика тупой боли уныния, ослабляющего мою волю к жизни. Ужас пронзает меня изнутри, как гром среди ясного неба, при мысли о том, что я могу закончить, как Лиззи Бат. Не говоря ни слова, он несет меня к трапу частного самолета.

Позади нас смеется красавчик.

— Тебе следовало дать ей успокоительное.

Долли фыркает.

— Я хотела, чтобы она почувствовала, как вся ее жизнь превращается в дерьмо.

Красавчик говорит что-то, отчего она хихикает.

— Ну ладно. — Она щелкает пальцами. — Подожди минутку. Локк хочет кое-что ей дать.

Фен останавливается на секунду, достаточную для того, чтобы красавчик неторопливо подошел ко мне и приказал здоровяку взять меня на руки. Я ерзаю в его объятиях. Фен снова пытается вырваться, но он сжимает меня так крепко, что я не могу дышать.

Раньше я думала, что у Ксеро холодные глаза, но это был всего лишь цвет. Радужка Локка чернильно-синяя, в ней нет ничего человеческого. Она расположена на идеально пропорциональном лице, как у куклы Кена.

Он приближается ко мне со шприцем, наполненным прозрачной жидкостью. Каждый волосок у меня на затылке встает дыбом. Я качаю головой, мои глаза наполняются слезами. Я не хочу терять сознание и позволять этим ублюдкам подвергать мое беззащитное тело еще большим зверствам. Я не могу допустить, чтобы это повторилось.

— Не нужно сопротивляться, маленькая самозванка, — растягивает он слова, и его губы растягиваются в улыбке. — Мы будем очень хорошо заботиться о тебе, когда ты будешь спать.

Осознание того, что меня ждет, вызывает прилив адреналина и заставляет отчаянно сопротивляться. Я дергаюсь из стороны в сторону и кричу, несмотря на кляп во рту. Мой взгляд прикован к зданию, в котором только что исчез охранник. Что с ним случилось? Где сигнализация? Что это за аэропорт, где невинных людей похищают и увозят на частных самолетах?

В шею вонзается игла, и я хнычу, а мои глаза наполняются слезами. Обычно кошмары заканчиваются в этот момент, когда ужас становится невыносимым. Я просыпаюсь в постели, весь в поту, с бешено колотящимся сердцем. Но я все еще здесь. Тьма застилает мне глаза, превращая мир в размытое пятно.

Когда мое тело обмякает, Локк отворачивается от меня и прижимает Долли к себе. На периферии моего зрения они вдвоем идут к частному самолету. Мой разум борется за то, чтобы не уснуть, но тело поддается действию наркотика.

Не успеваю я понять, что, черт возьми, все это значит, как мир погружается во тьму.

-----

Я снова просыпаюсь, рухнув на заднее сиденье школьного автобуса, мчащегося по лесистой местности. За деревьями виднеются холмы, на которых пасутся овцы. Заходящее солнце окрашивает небо в мандариновые и сиреневые тона, придавая шерсти особые оттенки.

Моя шея пульсирует, а на языке ощущается слабый привкус химикатов. Я пытаюсь пошевелиться, но головокружение и ремни удерживают меня на месте.

Впереди на водительском сиденье сидит Фен, а Долли и Локк воркуют на переднем сиденье. Я не слышу их разговора из-за гула двигателя, но уверен, что, что бы они ни задумали, я пожалею, что не погибла от рук преподобного Тома.

Я поднимаю глаза и вижу камеры, установленные под потолком автобуса, с мигающими красными огоньками, указывающими на то, что они ведут запись.

Автобус проезжает по неровному участку дороги, и меня начинает тошнить. Я сгибаюсь пополам и стону.

— Она очнулась, — голос Локка пробивается сквозь пелену перед глазами. Они подходят ближе, и внутри у меня все сжимается от боли.

— Ты узнаешь это место? — спрашивает Долли.

Я качаю головой.

— Что с тобой, самозванка? — спрашивает она.

— Может, она стесняется, — со смехом говорит