Тот, кто меня защитит - Даша Черничная Страница 5

Как идиот, я повинуюсь и протягиваю ей руку ладонью вверх. Но олененок недовольно поджимает губы, переворачивает руку и хлещет на костяшки перекись. Жидкость шипит, образует пену. Где-то должна чувствоваться боль.

Но чувствую я только, как член болезненно поднимается в джинсах и упирается в молнию, а сердце выдает забытый нервный бит.

Смотрю на темные ресницы девчонки, подрагивающие от излишнего внимания к моей руке, и ниже, на губы, которые эта зараза все никак не может оставить в покое и продолжает кусать и облизывать.

Бемби даже не замечает моего грехопадения и продолжает играть в мать Терезу. Собирает сухой салфеткой пену, перемешанную с лекарством и моей кровью, вытирает досуха.

— Зеленкой мазать будешь? — спрашиваю с усмешкой.

Оля поднимает на меня темный взгляд, в котором горит огонь еще большей насмешки, чем у меня:

— Надо? Намажу. И даже пластырь сверху могу прилепить. С пчелкой.

Лезет в задний карман идиотского комбинезона и реально достает оттуда желтый детский пластырь, на котором нарисована мультяшная пчела.

— Оставь себе, — говорю ошалело.

Представляю, что скажут пацаны, увидь они завтра Ямадаева с пчелкой, приклеенной на руке. Оборжаться можно.

Девчонка пожимает плечами и встает на ноги, уносит аптечку и ставит ее на место. Возвращается несмело. Сделала все, что могла, теперь только взгляд прятать.

Становится напротив меня, складывает руки под грудью и говорит тихо:

— Спасибо. За то, что пришел за мной. И вообще.

— Ванная там. Свежие полотенца в верхнем ящике комода.

Оля беспрекословно кивает и, не задавая лишних вопросов, уходит с глаз долой.

Пока девушки нет, я скидываю шмотки, оставаясь в одних боксерах. Выхожу на огромный балкон и прикуриваю. Тяну медленно, наслаждаясь вечером и пониманием того, что она там. Чистая, незапятнанная грязью. Стараюсь не думать о том, что могло бы произойти, не пойди я ее искать.

Но с уебками разберусь завтра. И они знают это. Попробуют сбежать — пожалеют.

Возвращаюсь в квартиру и застаю Олю, которая как раз в этот момент на цыпочках пытается проскочить к двуспальной кровати.

Таращусь на нее в очередной раз за этот конченый день. Я даже за несколько метров чую ее запах, перемешанный с моим гелем для душа и от этого совершенно дурею, как ненормальный.

Она надела мою черную футболку. Все выглядит очень даже прилично. Прикрыты колени и руки до локтя, темная ткань не просвечивает. Но моя фантазия дорисовывает все за меня.

Где-то там, под тонкой тканью, молочная тонкая кожа и аккуратные округлости без малейшего хирургического вмешательства — в этом я уверен на сто процентов.

— Я взяла твою футболку, ты не против? — то ли спрашивает, то ли ставит перед фактом.

А я понимаю, что даже сказать ничего не могу: глотку свело так, будто неделю воды не пил. Ограничиваюсь кивком и сваливаю от греха подальше.

Холодная вода честно пытается меня угомонить, но получается откровенно плохо. Из душа выхожу злой, дурной и неудовлетворенный.

Олененок уже легла в мою кровать, выключила верхний свет и врубила ночник.

— Я похозяйничала тут, пока тебя не было. — Она укрыта одеялом по самые плечи, в сумраке комнаты только глаза блестят.

— Хорошо, — хриплю ей в ответ и заваливаюсь на вторую половину кровати.

— Эй! — возмущается она. — Я думала, ты будешь спать на диване.

И вот вроде не хочется грубить, а оно получается как-то само собой:

— Олененок, мне глубоко начхать, что ты там думала. Я будут спать на своей кровати. А ты сама выбирай, где примоститься тебе, — рядом со мной или на полу.

И снова теребит свои губехи, а я откидываю голову на подушку и прикрываю глаза.

Вход-выдох. Давай, Марат, возвращай свою выдержку, чего ты похерил-то все одним днем?

Бемби фыркает, но выключает свет и отворачивается от меня. И как только она это делает, я ложусь в ту же позу, что и она, — поворачиваюсь на бок и пожираю взглядом ее спину и растрепанные волосы, которые одуряюще пахнут.

Сон не идет, я как приклеенный слушаю дыхание и слежу за ее движениями на вдохе и выдохе. Оля давно спит, а меня мучает давняя подруга — бессонница.

Пару раз выхожу курить на балкон, но нихера не помогает.

Хочется коснуться черных волос, провести по ним руками. Дотронуться до хрупкого тела, фарфоровой кожи. Лизнуть ее языком.

И снова назад, на балкон. Курить и медитировать. Или скорее уж выть на луну.

Возвращаюсь обратно в кровать, максимально близко к ней. В какой-то момент проваливаюсь в сон и ухожу в темноту. А утром, едва открыв глаза, оглядываюсь.

Нет ее нигде. Приснилась, что ли? Поднимаюсь с кровати и прохожусь по пространству квартиры. Никого.

Только на кухонной столешнице лежит желтый лейкопластырь и короткая записка:

«Тебе пригодится».

И футболку мою забрала, коза. Вместе с запахом своим. Оставила лишь его маленькую толику на моей подушке.

Мало. Катастрофически мало. Но это к лучшему.

Ей нечего делать рядом со мной.

С Ядом будущего быть не может.

Глава 5. Самое ценное

День встречи в доме Севера

Рулю в офис Босса, но вместо того, чтобы уделять все внимание дороге, глазею по сторонам. Ловлю себя на мысли, что выискиваю взглядом в толпе ее.

Гребаная девчонка спутала мне все карты в колоде и внесла смуту в мою и без того сумбурную жизнь. С тех пор, как она сбежала от меня, прошло две недели. Две долгие недели, за которые я несколько раз успел сойти с ума.

Я порывался найти ее, для меня это не составит труда, но каждый раз тормозил себя мыслями о том, что я ей не ровня. Этой домашней девочке нужен такой же домашний мальчик, как она, а не дворовой пес, который и умеет, что огрызаться на всех, кто попытается его погладить.

Припарковавшись, захожу в стеклянное многоэтажное офисное здание. Иду мимо охраны, которая при виде меня подбирается, кивает и утыкается в мониторы.

Я одергиваю кожанку и киваю в ответ. Вообще, тут не принято ходить в таком виде. Черные джинсы, ботинки, черная футболка и кожаная куртка — не тот дресс-код, который предписан большим Боссом своим подчиненным.

Белый воротничок для меня — одежда из прошлой жизни. Стас не требует, чтобы я ходил в строгом костюме, но даже если бы потребовал, обломался бы.

Народ в серых пиджаках снует туда-сюда, перехватывает поудобнее папочки, поправляет бейджи на груди, улыбается друг другу, обсуждает, куда сходить на обед и вечером после работы.

Я знаю, что