Золушка для идеального босса - Анна Лапина Страница 5

Девушка отключается первой, оставив после себя волну позитива. А когда с первого этажа начинают звучать громкие крики женской части дома, мое настроение поднимается еще выше.

— Соль! Это сплошная соль! Элла! — орут, а меня их крики лишь подбадривают. — Перец! Остро! Воды! Воды срочно!

Так им и надо!

Пусть радуются, что не слабительное подсыпала!

Под крики мачехи и сестер вылетаю из дома. Пролетая мимо кухни, замечаю, как папа прячет улыбку в чашке, наблюдая весь этот цирк.

Хоть что-то в нем осталось от моего прежнего папы.

Выхожу за территорию дома, если честно, даже не думая, куда идти. Я просто хотела сбежать. Остыть и решить, что делать дальше. Нужно что-то быстро придумать.

Делаю несколько шагов от дома и замечаю свою соседку — бабушку лет семидесяти, гуляющую в своем саду с тросточкой и шлангом.

— Эллочка? — замечает она меня и, подняв руку, машет.

— Да, Нина Никифоровна, — подхожу к старушке, искренне радуясь ей. — Вам что-то нужно? В магазине что-то купить? Я туда иду, — отчасти даже не вру. Схожу в супермаркет и по дороге придумаю план.

Так сказать, два действия в одном.

— А ты можешь? — делает она шаг ко мне. — Мне бы хлебушка и молочка, хорошая моя. Ну и конфеток. Но можешь и после работы занести, если пойдешь сама в магазин.

— Я и сейчас купить могу, — отзываюсь.

— Пойдем, денежку дам. Эти, небось, тебя опять без копейки оставили, — кивает в сторону моего дома. — Я тебе побольше дам. Ты себе булочку или шоколадку купи. Хорошо?.

Вхожу во двор ее дома и медленно иду за старушкой. Лет ей уже достаточно много. Ее дети и внуки часто приезжают. Раза три в неделю точно. Покупают ей все, что она просит. Но молоко и хлеб у нее улетают быстрее всего. Она за сериалом целый батон съесть и литр молока выпить может. Говорит, что нет ничего вкуснее этого. Поэтому молоко, хлеб и иногда масло я ей через день по ее просьбе беру.

Взяв у нее деньги, иду в магазин. Покупаю все, что просила женщина. Себе ничего не беру. Мне не хочется. Да и как-то стыдно брать деньги у пожилой женщины.

Отдаю ей сдачу и оказываюсь взята ею в плен.

— Давай-давай, заходи! — толкает она меня на кухню. — Я тебе приготовила оладушек. С молочком будет самое то! С медом! Ух! Вкуснятина!

— Да я не голодна, — пытаюсь сопротивляться, но слабо.

Домой возвращаться не хочется. Я бы с радостью осталась у Нины Никифоровны.

— А чего грустная тогда? — недоумевает она. — Я грустная, только если голодна.

— Да там… — тяну и, вздохнув, рассказываю ей о своем плане с другой работой, о помощи Ариэлы и о том, что все мои вещи порезали. По ходу рассказа все же съедаю несколько оладий с медом и молоком.

— И чего здесь грустного? — фыркает она. — Ты же мамина дочь! Твой отец как мне сарай отдал, я оттуда ничего не уносила. У твоей мамки там столько добра… Твоя же мачеха все туда унесла от твоей матери! Там, думаю, что-то можно и найти!

— Мамино… — шепчу, а в грудь ударяет тоска по той, которой больше нет. Мама бы точно что-то придумала. — А можно глянуть?

— Поешь еще и глянешь! — почти шантажирует меня соседка. — Я ключ, кажется, в комоде оставила или… в комнате… Ешь, в общем! Потом найдем ключ!

Позавтракав с женщиной, отправляемся искать ключ и находим его в комоде. Вместе топаем в сарай. Нашим глазам открывается фронт работ, и Нина Никифоровна принимает решение идти в сад и не мешать мне.

Роюсь в сарае где-то до обеда и наконец нахожу… Мамины свадебные туфли. Размер у нас один. Да, самое то!

Нахожу ткани и мамин сундук с бисером и прочей швейной фурнитурой.

Швейную машинку я сразу нашла, как только мы вошли. И уже в тот момент у меня родилась шикарная идея. Отремонтировать платье.

И, кажется, этой идее суждено жить.

У меня будет самое прекрасное платье! Да!

Я даже маску маскарадную нашла!

Ариэла выдала мне маску, и она даже частично цела, но мамина маска все же красивее будет.

В ускоренном темпе занимаюсь платьем в доме Нины Никифоровны, прерываясь, лишь когда она зовет меня есть. А если быть точнее, когда меня принуждают есть.

За два часа до назначенного времени все готово! Искалеченное платье превратилось в прекрасного лебедя! И отчасти я даже благодарна Жанне и ее дочерям! Ведь если бы не они, у меня никогда бы не было такой красоты.

А теперь держитесь все! Потому что я иду на юбилей! Я найду там своего босса, и начнется моя новая жизнь!

— Какая же красота, Элла! — выдыхает Нина Никифоровна, глядя на мое творение, висящее на вешалке.

— Спасибо! — отвечаю, последним взглядом окидывая платье, в котором планирую отправиться на юбилей.

— И как ты в такой красоте? — хмыкает женщина.

— Ну…

— Я сейчас внуку наберу! — решительно заявляет она и уже идет к тумбе, где лежит ее телефон. — Скажу, что мне плохо! У него машина новая! Приедет ко мне в секунду, и я ему скажу, чтобы тебя отвез! — подмигивает мне и уже набирает номер внука.

Ох-ох, неловко-то как!

Но разве меня спрашивали?

Крадусь домой, беру косметичку, плойку Анастасии, пригласительный билет и возвращаюсь к Нине Никифоровне в дом. Дома никого не было, что несказанно меня порадовало. А папе я еще раньше отправила сообщение, что я у Нины Никифоровны и помогаю ей.

— Ба, ну что за шутки? — рыгается на Нину Никифоровну внук. Мы с ним в одной школе учились. Правда, он на два года старше классом. — Я бросил все и к тебе приехал, думая, что ты умираешь, а ты…

— Умираю! — не отрицает старушка. — Не поможешь девочке — умру! От стыда умру, что такого внука воспитала!

— Бабушка… — тянет он и тяжело вздыхает. Оборачивается в мою сторону, но никакого раздражения или недовольства в его глазах я не вижу. Взгляд скорее обреченный.

— Прости, — извиняюсь перед ним, пожав плечами.

— Тебе долго собираться? — спрашивает он.

— Ну… полчаса… — тяну.

— Хорошо. Час тебе, — кидает мне и разворачивается обратно к манипуляторше, которая его использует. — Ба, ну иди давай, корми своим борщом! Чтобы уж не совсем даром приехал! И сыр порежь свой домашний!

— Элла, давай! — командует Нина Никифоровна и уводит внука на кухню.

Ох, оказывается, и в моей жизни есть что-то хорошее и люди хорошие. И пусть Сережу, внука Нины Никифоровны, заставили меня везти,