Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская Страница 5

не из тех людей, кто считает, что миллиардеры и олигархи как-то легко разбогатели, а сами тупоголовые. Нет. Я с детства видела папиных акционеров и как-то лет в шестнадцать поняла чем он от них отличается. Мой папа умница, у него высокая должность, он образцовый менеджер, но рисковать он опасается. Даже телеграм-канал мне не советовал вести и не верит, что я смогу заработать на нём. Рискуют владельцы и, как минимум наглость, дерзость и смелость у них есть всегда. И это очень ощущается. Они действительно сильные мира сего. У Ананьевского старшего же ко всему этому, видимо, есть и недюжинный ум. А потому я очень удивилась такому поведению его наследника.

Александр Николаевич принимал у меня зачёт явно расстроенным. Особо ничего не проверял, поставил зачёт и отпустил. Я вышла невозможно возмущенной и с чувством дикой несправедливости. Хотелось рвать и метать. Я ещё сидела и думала, дойти ли до Парка Фудхолла перекусить, а потом написать пост о нём, но решила, что медлить не надо. Зашла в телеграм и написала: «Сын олигарха Ананьевского скромно учится в Президенсткой Академии инкогнито под фамилией Курдюмов. Однако, это совершенно не мешает ему угрожать преподавателям и получать зачёты автоматом. Константину Юрьевичу стоило больше внимания уделять воспитанию отпрыска, а не освоению недр нашей Великой и Могучей.

Глава 6

Я не успела доехать до дома, как мой телеграм взорвался. Сначала меня репостнул студенческий канал, а оттуда уже кто-то прислал в Mash. Когда они выложили, случился апокалипсис. Даже сетка каналов Собчак репостнула. Они написали мне и попросили комментарий. Мои одиннадцать тысяч подписчиков, которых я собирала три года, пополнились на двадцать тысяч за четыре часа. Я была в эйфории. Не вылезала из комментариев, перечитывала репосты, публиковала похожие истории с другими влиятельными и привилегированными детками. Я запустила тренд на обличение мажоров. Наконец-то почувствовала себя реализованной и полезной.

Утром я поехала на консультацию перед первым экзаменом, но так там и не появилась.

Когда я уже вылезала из машины на парковке, меня настиг Ананьевский.

— Надо поговорить, — вжал меня в водительскую дверь. Навис сверху. Взгляд пробирающий до костей. Желваки ходят. Даже ноздри раздуваются. Самец в ярости.

Я лишь показала взглядом на салон машины. Это моя территория. Мне так комфортнее.

Резко обошёл капот и сел на пассажирское. Он такой огромный, что совершенно нелепо смотрелся в моей не такой уж и маленькой машине. Он в моём «Макане», как взрослый, решивший прокатиться на детском электронно управляемом автомобиле. Между нами не было дистанции. Воздух испарился. То ли я чувствовала животный страх перед ним, то ли он весь его поглотил. И это он ещё ничего не сказал.

— У меня консультация в половину двенадцатого, так что давай быстрее.

— Здесь я говорю, — холодно отчеканил.

Хорошо, что я не пила в тот момент. Поперхнулась бы. Откуда в восемнадцатилетнем парне такая манера? Отцу подражает? Но это же нелепо…

— Прости?

— С этого бы и начинала. Но нет. Ты заигралась, Кузьмина. Последствия необратимы.

— Не очень понимаю, о чём ты, — я на него не смотрела, боялась и чувствовала себя какой-то ничтожной. Сосредоточилась на своих пальцах, осматривала маникюр, крутила кольца, это меня успокаивало.

— Я не знаю, какие у тебя мотивы. Тебе Локманов зачёт не поставил или что? Но своей детской выходкой ты поставила под удар регионообразующее предприятие.

— Что? — Подняла на него взгляд и не могла уловить суть. Слышала только ледяной тон и чувствовала себя идиоткой, а он всем видом это доказывал.

— И ты ещё хочешь в мэрии стажироваться? Забудь. Я тебе гарантирую, что тебе теперь закрыт путь в любые государственные структуры, корпорации. Всё, что тебе остаётся, это вести никому не нужный паблик. Ты ненадёжна и глупа до смешного, — он как будто ещё больше увеличился в размерах после этой речи. Я неосознанно вжималась в дверь, чтобы хоть как-то от него отдалиться.

Я просто смотрела и хлопала ресницами. Ничего не могла возразить.

— Ты, наверное, очень горда собой и своим каналом. Яна, твои новости разнесли только каналы из сетки наших конкурентов. Ты же в курсе, что РосМедиа групп принадлежит нашей семье? Ты вызвала атаку на мою семью. Ты позарилась на мою репутацию. Один необдуманный шаг… Ты сама себе испортила жизнь, Яна.

— Я Аня, — это всё, что я смогла тогда выдавить из себя.

Он посмотрел на меня, как на полное ничтожество.

— И ты думаешь, что спасла своего никому не нужного препода? Нет. Ты поставила под удар семьдесят пять тысяч сотрудников. Города с общим населением более миллиона. Всё, конечно, уладили, постов больше нет, как и твоего канала. Но дура ты редкостная, Яна!

— Аня!

Мажор дёрнулся ко мне, схватил за плечи и пристально смотрел.

— Дура редкостная, я сказал! — процедил медленно и ещё более холодно, а потом отпустил меня, вылез из машины и хлопнул дверью так, что я подумала, что она треснет пополам.

Я схватилась за руль и судорожно дышала. Я всё ещё ощущала его дыхание на своих губах. Его парфюм в моей машине. И самое главное — невозможный холод. Как будто он питается теплом других. Опустошающая энергетика. Может, Александр Николаевич тоже это почувствовал и решил скорее от него избавиться, а не испугался? Объективно красивый внешне и ужасающий внутри. Прекрасный до ужаса…

Залезла в телефон, а зайти в свой канал уже не смогла. «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Дура!» — крутилось в голове.

Мой друг айтишник помог мне восстановить доступ к каналу за неделю. А Влад пропал из академии. Говорили, что его отчислили. По крайней мере в базе его больше не было. И я самонадеянно расслабилась…

Глава 7

На Ленинском бордовая пробка. Сегодня семинар у Стоянова — нашего декана, а к нему опаздывать нельзя.

Открываю разговорчики Яндекс, понимаю, что здесь мне ловить нечего и начинаю соображать куда съехать, чтобы оставить машину и прыгнуть в метро. Нахожу подходящую парковку и поворачиваю на дублёр.

Ну, всё, теперь точно опоздаю…

Меня тормозят ДПС, проверяют документы и просят пройти с ними в фургон. Медицинского освидетельствования мне до полного счастья и не хватало. Раздвигают дверь и я теряю дар речи, хватаю воздух, как рыба. Там сидит Влад Ананьевский собственной персоной. И сегодня он не в форме ОМОНа, а в лучших традициях олд мани весь в Loro Piana. Я прекрасно осознаю, что меня сейчас ждёт очередной удар, но почему-то хочется сделать ему комплимент. Ужасно красивый…

Но