После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских Страница 5

— Уважаешь, не уважаешь, что ты заладила? — фыркает Ольга, вмешиваясь. — Ты вообще дура дурой, у тебя от гормонов мозг потек, что ли? Для начала в зеркало на себя посмотри и признай, что сама себя не уважаешь, раз даже полноценную истерику устроить не можешь.

Ольга впервые разговаривает со мной таким пренебрежительным тоном, хотя раньше, когда я приходила к мужу на работу, была само очарование. Предлагала мне чай, давала булочки, интересовалась моей беременностью и ловила каждое слово, чуть ли не как лучшая подружка.

До меня же наконец доходят причины такого ее отзывчивого поведения.

Я-то думала, что она хочет узнать меня и моего мужа получше, чтобы хорошо выполнять свои секретарские обязанности, а оказалось, что преследовала она куда более личные цели.

Хотела прыгнуть выше и забраться к нему в постель.

Вот и весь ответ, почему она проявляла к нашей семье такое участие.

Я чувствую себя наивной клушей, даже испытываю к себе презрение за то, что была такой доверчивой и считала, что она хорошая девушка. Даже подумывала позвать ее к нам на ужин.

— А ты змея, Ольга, — констатирую я, разглядывая ее ставшее вдруг некрасивым лицо. — Бессердечная циничная стерва.

Мне не становится легче от моих высказываний, но я не могла не промолчать.

— Нормальная жена устроила бы скандал, а ты, Настюшенька, сопли жуешь и нюни распускаешь. Правильно Вадим говорил про тебя, ты бесхарактерная клуша.

Она фыркает, а я чувствую себя куда более униженной, чем она. Да и ведет себя Ольга, как победительница, хотя гордиться тут нечем. Вот только мне неприятно, хочется сжаться и обхватить себя руками, но гордость мне этого не позволяет.

Возникает желание сказать что-то не менее колкое, чтобы приструнить ее ядовитый язык.

— Такая, как ты, моему Вадиму не пара. Так что имей хоть каплю гордости и проваливай. Хоть в другую комнату, пока мы с Вадиком решим наши личные дела.

Ольга распаляется, не замечает, что Вадим звереет, и даже договорить не успевает, как он кидается к ней и хватает ее за горло.

— Ты что себе позволяешь, дрянь? Ты кем себя возомнила, что рот свой поганый на мою жену открыла? Пошла вон отсюда, стерва! Голой в подъезд вылетишь, вещи на улицу подберешь, усекла?!

Он лютует, хватает ее за руку и, не обращая внимания на ее крики и сопротивления, тащит к выходу.

Я едва успеваю отскочить, чтобы она не задела меня своими дрыгающимися во все стороны ногами. Обхватываю живот в защитном жесте и чувствую, как в тревоге забилось сердце. Еще немного, и она бы с силой пнула меня по животу.

Вадим же настолько зол, что не замечает этого, а продолжает тащить упирающуюся секретаршу в подъезд.

Она кричит, как резаная, а я молчу, не в силах вымолвить ни слова.

У меня потрясение не только от увиденной картины измены, но и от грубости мужа, которого я никогда не видела в таком агрессивном состоянии. Он всегда казался мне интеллигентным и спокойном, даже в самых, казалось бы, проигрышных и критичных ситуациях.

Всё происходит настолько быстро, что буквально через минуту захлопывается не только дверь, но и Вадим собирает вещи Ольги и выкидывает их через окно, как и обещал.

Я не удивлена. Он никогда не говорит того, чего не собирается делать, так что и в этот раз выполняет свою угрозу моментально.

Стены у нас толстые, дверь чуть ли не бронированная, но я всё равно слышу проклятия, которые выкрикивает на лестничной площадке Ольга.

С досадой понимаю, что теперь мне будет стыдно выйти из квартиры и смотреть соседям в глаза. Только идиот не понял бы, что произошло, увидев на площадке голую женщину.

— Настен, мы остались одни, выслушай меня, прошу тебя.

Вадим не успокаивается, голос его всё еще звучит агрессивно, и я выставляю руку вперед, когда вижу, что он направляется в мою сторону, словно таран.

— Не трогай меня, не после этой женщины, Вадим. Меня от тебя тошнит, никогда больше ко мне не подходи, — говорю я дрожащим голосом и всхлипываю. Нервная система меня окончательно подводит.

Если при Ольге я еще держалась, чтобы не показать ей своей уязвимости, то сейчас с меня слетают все сдерживающие барьеры.

— Кому ты веришь, Настен? Мне или ей? Разве я тебе когда-нибудь обманывал? Прости меня, я виноват, что привел эту дрянь в нашу постель. Обещаю, этого больше не повторится.

— За что ты извиняешься, Вадим? За то, что привел ее в нашу квартиру? Не за то, что изменяешь мне?

Он стискивает челюсти и молчит, и это мне о многом говорит.

— Скажи, что секс у вас был всего лишь раз, — прошу я, презирая себя за эту слабость и отчаяние в голосе. Но меня может понять только женщина, которая носит ребенка от любимого мужчины. Которая не представляет своей жизни без него. Дышит им. Живет им.

Мне казалось, что любой мужик, которого поймали на измене, стал бы оправдываться, говорить, что его попутал бес. Что секс был всего раз, что этого никогда не повторится, но в случае с Вадимом этого не происходит.

На мой вопрос он молчит.

И я холодею.

Неужели слова Ольги правда, и у него с ней всё серьезно?

— Как давно ты с ней спишь?

Глава 4

— Как давно ты с ней спишь?

Кто бы знал, как тяжело мне дается этот вопрос. Я замираю и даже задерживаю дыхание, пока жду ответа мужа, а он, как назло, не торопится развеивать мои сомнения. Они успевают растерзать мой разум на ошметки, и чем больше проходит времени, тем сильнее гудит мое измученное сердце.

Я прижимаюсь спиной к стене, чтобы не упасть на пол, и смотрю на мужа болезненным взглядом. Казалось, если я отвернусь, мир вокруг меня рухнет, но это утопия. Я уже сломлена внутри, и только часики тикают, отмеряя время, пока я еще могу ложно надеяться на другой исход.

Вадим продолжает молча стоять напротив, потерянный и одновременно раздраженный. Он явно пытается сохранить ледяную маску спокойствия, не выдать того, о чем думает, но уголки его губ плотно сжимаются, а глаза бегают, выдавая правду.

— Настен, — наконец выдает он тихо, в голосе его звучит отчаяние. — Успокойся, родная, ты в положении. Тебе нельзя нервничать, давай закроем эту тему. Послушай меня, подумай о малыше.

— Подумать о малыше? — срываюсь я на хрип. — А ты о нем подумал?

Голос мой предательски