Порочная королева - Айви Торн Страница 5

Я всегда гордилась тем, что была сильным человеком, тем, кто поддерживал нас с мамой, даже когда всё было ужасно, тем, кто просто не сдавался. Но у каждого бывает переломный момент. Я думала, что моим, возможно, было похищение, но, тем не менее, мне удалось стать ещё сильнее после этого. Но это... Это может быть мой последний день. Я не представляю, как буду жить дальше. Та маленькая часть моего сознания, которая ещё способна мыслить, подсказывает мне, что я должна отомстить. Однако я уже не так уверена в этом. Что хорошего в мести, когда вокруг тебя продолжают гибнуть люди?

Кого ещё они заберут, пока я ищу способ поставить людей Блэкмура на колени?

Мию? Дина? Кейда? Джексона?

Они уничтожают всех, кто дорог мне. Натали ушла из жизни задолго до того, как я узнала о ней. Но мой отец, вероятно предвидел, поэтому сделал то, что сделал. Её смерть не имела ко мне никакого отношения, но потом случилось то, что началось со смерти моего отца. Они убили Натали. Они пытались убить меня, я не могу избавиться от мысли, что это были они, «сыны» или отцы трёх наследников, или даже все сразу. Они убили мою мать.

Список жертв становится слишком коротким. И я очень боюсь, что следующей будет Мия.

Я хочу провести больше времени в душе. В последние несколько дней мне было так тяжело даже думать о том, чтобы принять душ, но теперь, когда я стою под горячей водой, мне хочется остаться здесь навсегда. Мне кажется, что это идеальное место, чтобы укрыться от всего мира. Горячие струи воды стекают по моим волосам, лицу, плечам, рукам и всему телу, и я чувствую, как они растворяются в клубах пара вокруг меня. Мне хочется опуститься на пол в душе и просто спрятаться здесь.

Спрятаться от всего, навсегда.

Пятнадцать минут, сказала Мия, но мне кажется, что этого времени недостаточно. Я заставляю себя вымыть волосы, дважды нанося шампунь и кондиционер, пока они не станут безупречно чистыми. Затем я выливаю свой гель для душа с ароматом ягод на губку и энергично втираю его в кожу, пока она не порозовеет от усилий.

— Я должна быть чистой и презентабельной, по крайней мере, на её похоронах, — говорю я себе. Я не могу прийти на похороны собственной матери, выглядя как уличный бомж.

Проблема в том, что я вообще не хочу туда идти. Я не хочу идти. Если я не пойду, возможно, это покажется нереальным.

Я не видела дом. В первый же день после известия я подумала о том, чтобы пойти туда, но потом поняла, что никто из ребят мне этого не позволит. И, кроме того, в глубине души я осознавала, что в этом нет смысла. Этот дом никогда не был моим домом, он был лишь местом, где нам позволили остаться после того, как мы потеряли наш настоящий дом. Я бы не горевала о самом доме, я бы оплакивала всё, что было внутри, все оставшиеся мамины вещи, которыми она дорожила.

Но что ещё хуже, это сделало бы её смерть, тот ужасный способ, которым они убили её, ещё более реальным. Официально никто не заявлял, что это были «Сыны дьявола». Никто не видел нападавших, или, по крайней мере, никто не признает, что это были они. Но в глубине души я знаю, что это были именно они. И это заставляет меня думать, что они также стояли за моим похищением.

Та сука, которая была на боях, и её банда.

Раньше не имело смысла, почему они пришли за мной или моей матерью, когда мы были под защитой Филиппа Сент-Винсента, когда я была питомцем наследников. Но теперь, когда я узнала о Натали и том, что произошло, всё начинает обретать смысл. Мне нужно поговорить с Джексоном об этом, независимо от того, насколько болезненным это будет. Мне нужно понять его отношения с Натали, была ли какая-то причина, по которой его отец или любой из их отцов, мог желать её смерти.

Если это так, то они могут быть ответственны за смерть Натали. Они могли подослать «сынов дьявола» за мной и моей матерью, потому что я отказалась позволить Дину победить. Потому что я решила нарушить их правила и сделать всех троих мальчиков своими. И если это так, то это ещё одна причина разрушить этот город, как они разрушили большую часть моей жизни. Гнев, который клокочет во мне, вызывает приятное чувство, когда я выхожу из душа и начинаю вытираться. Это может помочь мне пережить горе, помочь мне подавить его, пока я не смогу справиться с ним. Прямо сейчас, если я позволю себе слишком сильно переживать горе, я знаю, что сойду с ума.

Мия ждёт меня в спальне, разложив нижнее белье, платье и обувь, чтобы мне не пришлось думать о том, как одеться. Я сосредотачиваюсь на своём гневе, пока надеваю нижнее белье, лифчик и тупо натягиваю платье. Она обещает быть рядом со мной всё это время, не отходя от меня ни на шаг. Что бы мне ни понадобилось, она будет рядом.

Я скучаю по своей маме, с грустью думаю я, и моё горло сжимается от внезапного прилива горя и эмоций, которые мне приходится подавлять. Я не говорю этого вслух, потому что ничего не измениться, никто не сможет её вернуть. Никто не сможет.

Я переступаю на каблуках, слегка покачиваясь, и смотрю на своё отражение в зеркале. Моё лицо бледное, глаза покраснели, и мне интересно, что скажут мальчики о моём внешнем виде. Они никогда раньше не видели меня такой. Они видели, как мне больно, как я изранена, как я близка к смерти, но они никогда не видели меня такой печальной и никчёмной.

— Ты готова? — Мягко спрашивает Мия, касаясь моей руки. Я качаю головой, сдерживая слёзы.

— Я никогда не буду готова к этому, — тихо говорю я, — но я должна это сделать, верно?

— Я думаю, если ты этого не сделаешь, то пожалеешь об этом. — Мия смотрит на меня в зеркало с сочувствием на лице. — Я знаю, это сложно, но просто считай, что это последнее, что ты можешь для неё сделать. Ты всё ещё можешь быть рядом с ней сегодня.

— Я просто не могу поверить, что её больше нет. — Я сильно прикусываю губу, слёзы застилают глаза. Я хочу заплакать, но не могу. Почему я не могу плакать? Было бы лучше, если бы я заплакала.