Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 49

четырнадцати лет совместной жизни можно было бы подумать, что моя реакция на жену уже притупилась. Но на самом деле жар, пронизывающий мою грудь, стал еще сильнее, подстегиваемый одержимостью и властными чувствами. Я уверен, что Роудс случайно проболтался, а Белл хотела удивить меня, приготовив блюда из страны моей мамы. Она делает это довольно часто, всегда превосходя себя, изучая новые, более сложные блюда.

Это ее способ сохранить мою связь с мамой. Это ее способ показать любовь и непоколебимую поддержку, точно так же, как она делала с самого начала наших отношений. Я никогда не пойму, чем я заслужил ее, но и не буду задавать себе этот вопрос.

— Ты знаешь, что твоя мама — лучший человек в мире?

— Да, — гордо отвечает он. — Ты же не отпустишь ее, правда? — спрашивает он, повторяя мои слова.

— Я решил оставить твою маму у себя очень, очень давно. — Присев на корточки, чтобы мы были на одном уровне, я беру его за плечи и шепчу с убеждением: — Я никогда ее не отпущу.

Роудс улыбается, показывая мне многочисленные промежутки, где еще растут взрослые зубы.

— Я тоже.

— Иди в дом и скажи ей, что я сейчас приду. Мне нужно только быстро закончить одно дело.

Он делает, как ему велено, и прыгает обратно в дом, а я достаю телефон и пишу ребятам.

Я: Рис, мой сын только что сообщил мне, что хочет забрать твою дочь.

Рис: Мне даже не нужно спрашивать, кто из твоих извращенных отпрысков заинтересовался какой из моих ангельских дочерей, я и так знаю.

Рис: Интерес отклонен.

Рис: Он был угрозой с самого дня своего рождения, и с ним разберутся.

Я: Ты думаешь, угрожать моему сыну — хорошая идея?

Феникс: Роуг, что ты ответил, когда он тебе это сказал?

Я: Что он не может.

Я: Пока не может.

Рис: Никогда не сможет!

Тристан: Роудс задумывался, что Айви может даже не хотеть его в ответ?

Я: Почему она не должна?

Тристан: Вздох.

Феникс: Может быть, потому что — и я знаю, что тебе будет трудно это услышать, не говоря уже о том, чтобы понять — ты и твои сыновья не дар Божий Земле.

Я: Кто это сказал?

Рис: О, черт возьми.

Рис: Я сказал.

Рис: И Айви.

Рис: Не то чтобы это имело значение, потому что они слишком молоды, чтобы даже обсуждать это, но она не будет им интересоваться.

Рис: Я не позволю ей.

Рис: Она скажет «нет».

Я: Можешь перестать заваливать мой телефон сообщениями, как девчонка-подросток? Ты пишешь так, как кролик какает: много и сразу. Это постыдно.

Я: И если бы мы оба слушали, чего хотели наши жены в академии, мы бы все четверо до сих пор были одиноки.

Тристан: Верно.

Феникс: Не я *ухмыляющийся смайлик*

Феникс: Сикс всегда меня любил.

Я: Роудс назвал вас двоих причиной, по которой он знает, что Айви принадлежит ему.

Феникс: Блять.

Феникс: Прости, Рис.

Рис: Не говори так.

Феникс: Я должен. Думаю, теперь я поддерживаю Роудса и Айви.

Рис: Предатель.

Рис: Я запомню это, когда наступит твоя очередь.

Феникс: «Моей очереди» не будет, потому что Астра никогда не выйдет из дома.

Рис: Лол, удачи с этим планом.

Рис: Тристан? Поддержи меня.

Тристан: Я не буду в это вмешиваться.

Тристан: Но никто не пробился через большее количество отказов своей жены, чем я, так что...

Рис: Вы все придурки.

Рис: Запомните мои слова, я перееду за границу.

Рис: Я уйду из «Арсенала», если это поможет удержать твоего сына подальше от моей дочери.

Ухмыляясь, я смотрю на свой телефон и набираю последнее сообщение.

Я: Давай. Усложни ему жизнь, нам будет интереснее смотреть.

Глава 22

Спустя тринадцать лет после выпускного

Тристан

— Дети, — кричу я в домофон, соединяющий разные этажи и крылья дома. — Ужин готов.

Ответа по линии не поступает, но я слышу шуршание одежды и шарканье ног, когда дети спускаются в кухню.

Первой появляется Киза. Она подходит ко мне, стоящему у плиты, обнимает меня за талию и уткнувшись лицом в мою спину.

— Привет, папа, — говорит она, прижимаясь ко мне.

В начале этого года она начала называть меня «папа» вместо «папочка», говоря, что так называют отцов только дети, и с гордостью объявляя, что она уже не ребенок.

Втыкнуть нож на 15 сантиметров в грудь было бы, наверное, менее больно, но я просто улыбнулся, сказал «хорошо» и поцеловал ее в лоб.

Мне показалось, что моя маленькая девочка выросла за одну ночь. Хотя я знал, что это естественная часть ее взросления, я боялся, что это означает, что мы потеряем ту особую связь, которая всегда сближала нас.

Я был счастлив обнаружить, что ничего больше не изменилось, ее объятия, когда я прихожу домой, по-прежнему такие же крепкие, как и раньше. Эти объятия значат для меня все.

— Привет, милая девочка. — Я поворачиваюсь и целую ее в лоб. — Как прошел твой день?

— Отлично. — Она берет одну из тарелок и несет ее к обеденному столу, а Като входит, неся Хану на руках.

— Привет, папа.

— Привет, малыш. Скучал по тебе. — Я потрепал его по волосам, а затем наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с моим младшим ребенком. — И по тебе, малышка.

Хана с радостным смехом бросается мне в объятия. Я покрываю ее щеки тысячей поцелуев, затем сажаю ее на бедро и возвращаюсь к плите, помешивая бекон, чтобы он не подгорел.

Я кладу еще два сэндвича на тарелку и передаю их Като, который следует за Кизой в столовую.

Суки и Джуно входят вместе, громко ссорясь, а последний в слезах.

— Что случилось, дружок?

— О-она о-украла мою м-машину, — заикается он сквозь рыдания, указывая обвиняющим пальцем.

— Это моя машина.

— Нет, не твоя! — рычит он, ударяя ее по руке.

Буквально в прошлом месяце мы открыли новый ресторан во Флоренции. Я дистанционно курировал весь процесс, от проектирования до строительства и открытия, стараясь как можно меньше ездить туда, потому что не хотел разлучаться с семьей.

В конце концов мне пришлось съездить на встречу с инвесторами, но я постарался сократить визит до минимума и провел только одну ночь — вчерашнюю — вдали от жены и детей.

Как всегда, это казалось вечностью.

Возвращение в хаос полного дома с пятью ссорящимися детьми может быть непосильной задачей для некоторых — если не для большинства — но для меня это рай.

— Су, верни