Всё на кону - Харлоу Джеймс Страница 48

прижатыми над головой, а сам отчаянно хочу почувствовать, как её ногти вонзаются мне в спину и плечи в момент её взрыва, я мягко отпускаю её запястья. Её глаза тут же распахиваются, и она встречает мой взгляд. Я наблюдаю, как ее голубые глаза затуманиваются от желания, когда мой палец опускается ниже и находит ее киску и свежевыбритую кожу. Я продвигаюсь дальше, стону, когда обнаруживаю, насколько она влажная, раздвигая ее складки и начиная открывать для себя то, что сводит ее с ума.

— О боже, — тяжело выдыхает она, не отрывая от меня взгляда и сжимая мои плечи. Моя рука приступает к делу, продвигаясь так далеко, как позволяет ткань, сдерживающая мои движения, но у меня достаточно места, чтобы подвести палец к ее входу и медленно проникнуть в нее.

— Ты такая чертовски мокрая, Келси.

Она двигается навстречу моей руке, и я медленно ввожу и вывожу палец из ее киски, стараясь сохранять ровный темп.

— Скажи мне, что тебе нужно. Чего ты хочешь? — Мой большой палец находит ее клитор, как только я меняю положение руки, позволяя мне прикоснуться к ней там, где это необходимо.

— Продолжай. Это идеально.

Я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать ее, пока ласкаю ее киску пальцами, добавляя еще один палец, когда чувствую, что она становится все влажнее и еще более узкой.

— Блять. — Я прячу голову в ее шее, борясь с каждым покалыванием, ползущим по моему позвоночнику, которое заставляет меня думать, что я могу кончить прямо сейчас в штаны, как гребанный подросток.

Но это именно то, что Келси делает со мной, то, что я позволяю своему телу чувствовать к ней, без самоуничижения и страха. Эта фантазия преследует меня с подросткового возраста, когда я едва мог контролировать свой член. Кажется уместным, что я испытываю трудности с контролем над ним и сейчас.

— Уайатт, — предупреждает она, когда я чувствую первое дрожание ее мышц вокруг моих пальцев, что побуждает меня продолжать нежно потирать ее клитор, чтобы вызвать у нее оргазм. А затем она взрывается, зажмуривая глаза, когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть, как она кончает. Ее лицо напряжено, все тело сжато, грудь выгибается ко мне, когда она раскачивается взад-вперед на моей руке. Ее стоны — чертова музыка для моих ушей. Жар ее тяжелого дыхания обдаёт моё лицо, и я обнаруживаю, что задыхаюсь вместе с ней.

После того, что кажется вечностью, она заметно расслабляется, тая в одеяле и мягкой подстилке под нами, сжимая мое предплечье, прежде чем открыть глаза.

— Черт, это было горячо.

Она хихикает, пряча лицо в моей руке от смущения. — О боже, это только что произошло.

— Черт, да, это произошло. И, Боже мой, я удивлен, что не кончил вместе с тобой. — Я вытаскиваю руку из ее шорт, а затем подношу пальцы ко рту, посасывая те, что покрыты ее возбуждением. Господи Иисусе, я уже пристрастился к этой девушке с одного лишь вкуса.

— О боже... — Она игриво шлепает меня, а затем пытается перевернуться, но я снова переворачиваю ее на спину и прижимаю своим телом.

— Не стесняйся, Келси. Прошу тебя. — Я нежно целую ее в губы. — Мне понравилась каждая секунда. Ты только что осуществила тысячу моих мечтаний.

Ее лицо смягчается, и губы поднимаются в улыбке. — Мне... мне тоже. Мне понравилось. Просто... мы пересекаем так много границ.

— Границ, которых больше нет и которых никогда не должно было быть. В том, что мы только что сделали, нет ничего плохого. — Мой палец скользит по ее скуле. — Это часть отношений, и для нас это только начало, Келс.

— Могу я тебя потрогать? — шепчет она.

Я чувствую, как вздрагиваю от этой мысли — не потому, что не хочу, чтобы она это делала, а потому, что знаю: если она меня коснется, я кончу через пять секунд. — Я бы с удовольствием, но боюсь, что могу опозориться, милая.

Ее рука находит выпуклость под моими джинсами, гладит вверх и вниз, заставляя мой член снова дернуться. — Несправедливо, что ты видел, как я кончала, а я нет.

Черт. Она права. — Ненавижу, когда ты права.

— Привыкай. — Она ухмыляется, прежде чем толкнуть меня в грудь, меняя наши позиции так, что теперь она сверху. Ее пальцы расстегивают пуговицу на моих джинсах, а затем она медленно опускает молнию, пока я борюсь с инстинктом кончить в тот момент, когда ее пальцы касаются меня. Ее глаза опускаются на мой пах, где она танцует пальцем по поясу моих трусов.

— Черт. — Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох через нос.

— Ты в порядке?

— Ага. — Я киваю. — Просто помни, что я сказал: это может закончиться очень быстро.

— Почему?

— Потому что мысль о том, что ты трогаешь мой член, заставляет меня очень сильно бороться, чтобы контролировать себя. — Когда я открываю глаза, Келси смотрит на меня. — Что?

— Не могу поверить, что я так на тебя влияю.

— Ну, поверь, дорогая.

— Я всегда задавалась вопросом...

Я прерываю ее. — Хватит об этом. Бери то, что хочешь, Келси. Не сомневайся больше. И помни, когда это закончится постыдно быстро, это не значит, что я не смогу продержаться дольше, когда это будет важно.

Она улыбается, а затем просовывает всю руку под пояс моих трусов, обхватывает пальцами мой член и сдвигает ткань вниз, чтобы полностью обнажить меня перед ней.

— Уайатт... — Ее рука движется вверх и вниз, медленно поглаживая меня.

— Блять, — рычу я сквозь стиснутые зубы, наслаждаясь видом ее маленькой руки, обхватившей мой член. Я смотрю на нее, исследуя свои ощущения, то, как мы чувствуем себя, когда так прикасаемся друг к другу.

Она наклоняется, приближая рот к члену. — Ты такой толстый, Уайатт. Я... я хочу попробовать тебя на вкус.

— Если ты это сделаешь, я кончу тебе в горло.

— Я... я никогда раньше не глотала, — признается она, и первобытная часть моего мозга любит то, что мы нашли что-то, что она может сделать со мной впервые.

— Делай, что хочешь, Келси. Я твой. — Я зарываюсь рукой в ее волосы, когда она ускоряет темп, высунув язык, чтобы попробовать кончик моего члена, который она умело потирает рукой.

И, чтоб меня, один ее язык заставляет меня бояться, что я кончу ей на лицо в ту же секунду. Я изо всех сил пытаюсь оттолкнуть оргазм. — Черт... черт...

— Так нормально? — спрашивает она, кружа языком вокруг головки, глядя на меня, пока берет член все глубже и глубже, снова и снова. И вид ее губ, обхвативших меня, ее голубых глаз, вопрошающих