В активном поиске новогоднего чуда - Пайпер Рейн Страница 46

— Ты должен сходить. Аллегра сходила, а она совсем маленькая, — говорит Данте, всегда такой полезный.

Я смотрю на Кензи, и она подбегает вперед.

— У Санты больше нет времени, все. Давайте попрощаемся с ним.

Я поднимаюсь с кресла, пока взрослые аплодируют, а малыши бросаются ко мне, чтобы обнять. Они так сильно толкаются, что я чуть не падаю назад, но удерживаю равновесие.

— Ладно, малыши. Продолжайте хорошо себя вести для своих родителей, и я думаю, вы будете счастливы в рождественское утро. — я похлопываю их по спинкам, и как только они отпускают меня, направляюсь к двери апартаментов.

— Почему он выходит через дверь? — говорит Данте.

— Я думаю, его магия работает только на Рождество, — говорит Ариана.

— До свидания, дети! — я машу им в последний раз, прежде чем открыть дверь, Кензи позади меня. — С Рождеством!

— Я скоро встречу тебя внизу, — шепчет Кензи, затем закрывает дверь.

— Ты был великолепен! — Кензи выбегает из лифта и бросается ко мне.

Я рад, что она здесь. Парень за стойкой уже начал смотреть на меня так, словно собирался вызвать полицию, чтобы меня вывели.

Она обвивает руками мою шею, крепко обнимая.

— Ты правда меня там выручил. Спасибо! — затем она оттягивает бороду, чтобы поцеловать меня.

Я веду себя прилично, потому что чувствую, как парень за стойкой прожигает взглядом мою спину.

— Ты, наверное, не поел, прежде чем приехать сюда. Хочешь заехать куда-нибудь, прежде чем поедем ко мне? — спрашивает она.

— Мы едем к тебе?

Она пожимает плечами.

— Ну, там же костюм эльфа, так что...

Я ухмыляюсь.

— Тогда мне определенно понадобится подкрепление, если я хочу иметь хоть какую-то выносливость. Но что-нибудь быстрое. Давай заедем в сэндвичную или кафе по пути. Ты уверена, что не против, что я вот в таком виде?

Кензи с ног до головы оглядывает меня.

— Ты шутишь? То, что ты вообще готов появиться на публике в этой штуке, просто мечта. Кажется, я на тебя влияю.

Я беру у нее сумку и тянусь за ее рукой, обязательно подмигивая парню за стойкой, когда мы проходим мимо.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Что? Нет, ничего, — говорит Кензи, или, точнее, лжет.

— Чушь. У тебя дергается нос, когда тебе что-то не нравится. — я достаю свой сэндвич из вощеной бумаги и откусываю. Черт побери, они дали не тот сэндвич.

— Что с носом? — она наклоняет голову.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Эта штука... он как-то слегка подергивается. Не знаю, как описать. В общем, ты уходишь от ответа.

Она вздыхает, и ее плечи опускаются.

— Думаю, они добавили в мой мятный чай цельное молоко вместо обезжиренного. Это не страшно. — она поднимает чашку со стола, чтобы отпить, словно доказывая, что это не страшно, но я сначала выхватываю ее из ее рук. — Эй!

— Я попрошу их сделать тебе правильный и заодно сделать мне новый сэндвич без помидоров, как ты просила. — я подхожу к стойке и объясняю проблему девушке.

Она извиняется и с большим удовольствием делает новый напиток и новый сэндвич. Когда она протягивает мне новый заказ через стойку, я принимаю их с улыбкой, возвращаюсь к нашему столику, сажусь и снова принимаюсь за свой сэндвич.

— Тебе не нужно было этого делать. — Кензи смотрит на чашку, словно та лично ее оскорбила.

— Мне не нравится, что ты не можешь постоять за себя. Я не говорю, что нужно вести себя как мудак, но не позволяй людям пользоваться тобой. Ты слишком добрая. — я хватаю свой напиток и делаю глоток.

— Мне просто некомфортно жаловаться. Я имею в виду, что они подумают?

— Что они напортачили с твоим заказом и им нужно его исправить. — я откусываю еще кусок сэндвича.

Она хмурится.

— Но что, если они подумают, что я стерва?

— Во-первых, ты не смогла бы быть стервой, даже если бы попыталась. Ты, по сути, луч солнца в человеческом облике. А во-вторых, ты слишком беспокоишься о том, что о тебе думают другие. Ты знаешь, что ты хороший человек с хорошими намерениями?

Она смотрит на свои руки на коленях.

— Да...

— Тогда какая разница, что думают остальные?

— Наверное. Мне просто лучше, когда я нравлюсь людям. — она вертит чашку на месте.

Я не могу не думать, что ее потребность нравиться как-то связана с недостатком внимания, который она получала от родителей в детстве, но я не настолько идиот, чтобы говорить это вслух.

— Слушай... — я беру ее за руку. — Я просто не хочу, чтобы кто-то пользовался твоей добротой, потому что ты боишься за себя постоять, вот и все.

Она сжимает мою руку и кивает.

— Я знаю. Я знаю, ты желаешь мне только лучшего.

Кивнув, я отпускаю ее руку и доедаю сэндвич.

— Готова выполнить нашу сделку?

Ее щеки заливаются румянцем.

— Готова, желающа и способна.

Кензи всегда знает, что сказать.

ГЛАВА 30

КЕНЗИ

Мы идем домой по холоду, держась за руки. Несколько человек смотрят на нас с удивлением, но Эндрю, кажется, не замечает.

Когда до моего дома остается всего несколько кварталов, начинает идти снег. Такой снег, который медленно кружится и выглядит легким, как перо. Такой, что не ляжет и к утру его уже не будет.

Подходя к моему дому, я замечаю миссис Хоффмайстер, закутанную в пальто, шарф и шапку, с сигаретой.

Она смотрит в нашу сторону и широко улыбается, увидев меня.

— Та самая девушка, которую я искала. Я звонила тебе раньше, но ты не взяла трубку. Должно быть, была занята, полагаю? — она кивает на Эндрю и прищуривается.

— Привет, миссис Хоффмайстер. А зачем я вам понадобилась?

— Моя ванна стала немного грязной, а ты знаешь, что я не очень хорошо могу наклоняться. Значит, я не могу ее как следует почистить. Я надеялась, ты будешь душкой и зайдешь, чтобы как следует ее поскрести.

Я чувствую, как Эндрю медленно поворачивает голову и смотрит на меня, ожидая, как я отреагирую. Его слова с утра звонят в моей голове, как рождественские колокольчики.

Миссис Хоффмайстер мне нравится, и я не против ей помочь. Но то, что начиналось как добрые соседские поступки, постепенно превратилось в услуги домработницы и дворецкого. Эндрю не ошибся, когда сказал, что она может сама сходить в угловой магазин за сигаретами или сделать множество других вещей, о которых она часто меня просит. Если я сделаю шаг назад, я ясно вижу, что со временем она стала мной пользоваться.

— Вообще-то, у меня на этой неделе очень напряженная работа, так