Измена. Танцы на осколках (СИ) - Анна Рэйн Страница 46

— Ира, что ты несешь⁈ — хватает ее за плечи отец и встряхивает, а она падает ему на грудь и рыдает.

— Как ты? — уточняю у него, переживая за оперированное сердце. — Таблетки выпил?

Он кивает и отмахивается, показывая, что все нормально.

— Мы сейчас с Ритой поедем в больницу и все узнаем. А пока пусть соберут ее вещи. Она больше не будет жить здесь.

Краем зрения ловлю на себе ее ошарашенный взгляд.

Когда Рита забирает сумку и мы выходим из дома, она молча садится в машину.

— Я буду жить дома? — уточняет она, когда мы уже практически подъезжаем к больнице.

— Да, — торможу на светофоре и оборачиваюсь к Рите. — У меня.

— А Римма? — выдыхает Рита и я вижу, как ее пальцы нервно сжимаются на ручках сумки.

— Разберемся. — трогаюсь, когда загорается зелёный сигнал и заворачиваю к больнице.

— А контракт?

— Разберемся, — усмехаюсь.

В больнице нас провожают в кабинет и спустя время в него заходит заведующий отделением.

— Вы супруга? — хмуро уточняет он у Риты, потирая усталое заспанное лицо.

— Да, — вздрагивает она, будто одно упоминание о том, кем ей приходится Макс, вызывает у нее страх и боль. Протягивает дрожащей рукой свой паспорт.

— Скажите, у вашего мужа были проблемы с наркотиками? — уточняет он, пристально глядя на нее.

Рита беспомощно оборачивается на меня, не зная, как ответить.

— Он бухал. — уточняю вместо нее. — Много и часто. На употреблении тяжёлых веществ его ни разу никто не ловил.

— А вы кто?

— Я брат. И знаю Максима гораздо дольше, чем его жена.

— В таком случае, должен вас расстроить. Ваш брат — наркоман.

— Да нет, — усмехаюсь, отвергая эту мысль. — Ему мог кто-то подмешать наркотик?

— У него в крови антитела, а это значит, что он употребляет уже достаточно давно. Не менее трёх месяцев. И, поверьте, это то вещество, которое надо использовать… самостоятельно.

Ошарашенно сажусь на стул и тру виски. Я реально задумывался о том, чтобы упечь Макса на реабилитацию в клинику, но даже не представлял, что это нужно было делать срочно. Наркотики. Неожиданно.

— Доктор, Максим будет жить? — подаёт Рита голос и я перевожу взгляд на нее. — Он сильно пострадал?

— От аварии или передозировки? — резко бросает врач.

— В общем. — Рита на секунду теряется, но быстро берет себя в руки.

— В общем — да. Кровообращение мозга нарушено из-за воздействия токсических веществ. Таз и позвоночник сломаны после столкновения с бетонным ограждением железнодорожного моста. Он в коме. Выйдет ли он из нее и кем станет, если выйдет, не известно.

— Мы можем на что-то повлиять? Может, нужны какие-то лекарства? Деньги? Дополнительный уход. Я оплачу. — встаю со стула, немного оправившись после шока.

— Если верите в бога — молитесь…

По дороге на работу звоню отцу и сообщаю ему новости, пытаясь немного сгладить прогнозы врачей.

Я не привык умалчивать правду, но рисковать еще и его здоровьем не хочу. Про наркотики тоже не сообщаю. Если все обойдется, то расскажу об этом позже.

Когда приходим в офис, тут же вызываю к себе Римму, а Риту прошу выйти и забрать у делопроизводителя документацию.

Она опасливо косится на меня, но молча исполняет указания.

Пока жду жену, набираю своего финансового помощника и даю ему короткие указания.

Римма заходит в кабинет и, виновато глядя на меня, как провинившаяся школьница, плавно скользит ко мне.

— Марк, я хочу тебе все объяснить, — ломает пальцы, останавливаясь перед столом.

— Нет, давай сначала я тебе все объясню. — прикуриваю и встаю, подхожу к ней и, вздохнув, заправляю ей выбившуюся прядь за ухо. — Сейчас ты едешь домой и собираешь свои вещи. Поживешь у моих родителей. А завтра нас ждёт адвокат.

— Зачем? — Римма обхватывает себя за плечи, зябко ежась под моим взглядом.

— Мы разводимся.

Глава 39

Марк

— Марк! — вскрикивает Римма так, будто я ее ударил. — Пожалуйста, давай все обсудим!

— Что ты вчера ляпнула Максу, когда я уехал?

— Ничего! — отшатывается она, но я дергаю ее за локоть обратно.

— Говори. Он был уверен, что у вас любовь. А потом внезапно сорвался из дома, обдолбался наркотой и въехал в железобетонную стену. Мне кажется это странным. А тебе?

— Я не виновата! — отталкивает меня Римма и отскакивает, как ошпаренная. — Я всегда ему говорила, что между нами только секс! То, что он хотел верить в обратное, это только его проблемы. Не пытайся теперь повесить на меня всех собак!

— Да я не пытаюсь. — усмехаюсь, стряхивая пепел в пепельницу. — Но если ты хочешь и дальше жить, получая все привилегии нашей семьи… тебе придется принять новую реальность.

— Какую? — Римма обреченно замирает, глядя на меня волком.

— Отныне ты не моя жена. Завтра это будет зарегистрировано официально. Это первое. Второе. Максу грозит инвалидность. Если он выживет, ты выйдешь за него замуж и будешь о нем заботиться.

— Нет, — испуганно выдыхает Римма, отступая на шаг.

— Тогда ты лишишься всего. — пожимаю плечами. — Выбор за тобой. Можешь писать заявление на увольнение и ехать, собирать свои вещи.

— Марк, — она бросается ко мне, рыдая навзрыд. — Я тебя люблю, прости меня! Да, я виновата. Виновата! Ты постоянно уезжал в командировки, задерживался, просто вырубался после работы, и я чувствовала себя одинокой, а Макс… был внимательным и настойчивым… Но я всегда любила тебя!

— Мне тебя жаль, если ты думаешь, что это любовь. — отрываю ее руки от своей шеи. — И я не такой слепой, как тебе кажется. Вспомни, сколько мы с тобой не спим и сделай выводы. Вещи, которые ты не успеешь собрать до вечера, будут утилизированы. Игры закончились.

Римма вылетает из кабинета, рыдая в голос, а я отхожу к окну и задумчиво смотрю на то, как люди спешат по своим делам.

Слышу, как тихо щелкает замок и раздаются робкие шаги. Рита кладет на стол бумаги, а я жду, что она будет делать дальше.

Внезапно теплые ладони скользят по моим ребрам, проскальзывают под мышками и прижимаются к моей груди. Рита льнет к спине, крепко обнимая меня. Сжимаю ее руки и мы молча стоим вдвоем, каждый думая о чем-то своем.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю, чтобы прервать молчание, иначе моя голова просто взорвется от потока мыслей.

— Я… боюсь.

— Меня?

— Нет.

— Тогда это бессмысленно, — усмехаюсь. — Тебе нужно бояться только меня. От всего остального я смогу тебя защитить.

— Меня берут на практику.

— Прекрасно. Едь.

— А если меня не отпустят?

— А кто может тебе запретить? У нас