Я тебя не любил... - Даша Коэн Страница 44

Ох, что он делает?

Он развязывает тесемки на моем лифе? О нет.

— Убери руки, — томным рокотом приказал мне Сенкевич, когда я стыдливо прикрыла грудь.

— Паш, давай не здесь. Прошу.

— Ах, так вот в чем дело, да? Ты можешь расслабиться только в темноте спальни, желательно под одеялом верно? Чтобы мужчина, который самозабвенно тебя трахает, не видел, как твое лицо перекашивает от оргазма? Как закатываются твои глаза от кайфа. Как набухает твоя грудь. Как ты течешь, зная, что член вколачивается в тебя снова и снова.

— Перестань, — прохрипела я, вновь ощущая от его грязных слов, как язык пламени лизнул меня между ног.

И тут же потух.

— Разве я что-то не так сказал?

Все так. Да, черт возьми!

— Опусти руки, Аня, — снова приказал он мне, и я все же подчинилась,

— Доволен? — дрожащим голосом проскрипела я, когда лиф от купальника все-таки соскользнул по моему телу и упал к ногам. А Паша громко сглотнул.

— Пока нет. Но я уже близко. Мне нравятся твои девочки — они великолепны.

А затем потянулся, чтобы накрыть ладонями мою грудь. Зажал между пальцами соски и чуть их оттянул, а затем принялся неспешно играться со стремительно твердеющими вершинками. А я всхлипнула, ощущая, как от каждого его движения, жаркие микротоки лупят меня между ног.

И заставляют краснеть от стыда.

— Посмотри, какая ты горячая, Аня. Держу пари, что ты уже мокрая для меня. Я прав?

Он всегда прав. Чертов Люцифер!

— Тебя ведь завело то, как я возбудился от твоего танца. Тебя вставило это сладкое ощущение власти над мужиком. Но те пуританские рамки, что ты сама для себя установила, душат тебя и не дают почувствовать истинный вкус жизни. А надо просто закрыть глаза и раствориться в эйфории. Вот и всё!

— Я не знаю, как. У меня не получается.

— Получится, Аня. Доверься мне и перестань протестовать. Мы не делаем ничего запретного. Секс — это не просто здорово. Это охуенно, когда ты отпускаешь себя.

— Мне стыдно!

— Тебе и в танцевальной студии было стыдно. А потом все прошло. И вот уже ты получаешь удовольствие, когда извиваешься под музыку. Мы сделаем с тобой почти то же самое, Анюта. Только вместо шеста ты будешь танцевать на моем члене.

— Боже... — простонала я, паникуя, когда руки Паши оставили в покое мою грудь и спустились ниже, неторопливо стягивая вниз трусики бикини. И оставляя их позорно болтаться в районе колен.

Господи, какой разврат.

Я прикрыла рот ладонями и откинула голову чуть назад, чтобы не смотреть на то, как при моем обнажении снова и снова дергается член Сенкевича. Как на перевозбуждённой красной головке проступает блестящая капелька смазки, словно бы предвкушая скорый пир.

Он трахнет меня.

Это совершенно очевидно. Он сделает это, а я не смогу отказать ему. Я раздвину перед ним ноги и позволю все.

Абсолютно все.

— Мы никуда не будем торопиться, Аня. Сначала разучим основные движения, потом закрепим результат А там уж ты с удивлением обнаружишь, как дико отплясываешь на мне, — хриплым шепотом увещевал меня Паша, пока его пальцы нежно поглаживали меня между бедер.

Только разбухшие губки, не дотрагиваясь до клитора. Но я прекрасно понимала, что это временно.

Он намеренно играет со мной.

— видишь, какая ты мокрая, — чуть углубил он пальцы и принялся растирать по мне мою влагу.

Ее было так много. Так чертовски много! Но сейчас я ничего не чувствовала, кроме стыда.

Он просто заживо пожирал меня! Еще чуть-чуть и от меня вовсе ничего не останется.

Может, пора тормозить?

Я не смогу.

Я скучная.

Я безнадежная.

Я неправильная.

Я сломанная кукла. В меня теперь не поиграешь.

В меня не интересно играть!

— М-м, — дернулась я, когда подушечка большого пальца с оттяжкой прошлась по моему напряженному клитору.

— Закрой глаза, Аня. Закрой и сосредоточься на ощущениях. Не паникуй! Не думай, где ты. С кем ты. Просто чувствуй, — и с каждым своим словом, Паша круговыми движениями растирал наливающийся кровью бугорок.

Пока мои колени не дрогнули.

И вот тогда Сенкевич подхватил меня на руки, а затем опустил спиной на топчан, окончательно стягивая с меня трусики. А там уж развел мои ноги в стороны. Но мне не нужно было открывать глаза.

Ох, это было фатальной ошибкой!

Потому то, что я увидела, просто вынесло меня в параллельную реальность. Паша — словно голодный хищник, разглядывал меня прямо там, пока сам быстро, отточенным движением раскатывал по члену презерватив. А затем приблизился ко мне и замер, раскаленной головкой растирая по складочкам мою влагу.

И эта картинка влупила по мозгам словно металлическая плеть. Снова и снова.

Опять и опять. И я захлебнулась стыдом!

Лежу тут, как шлюха! Перед мужчиной, которого даже не люблю. Раздвинула перед ним ноги и жду, когда он меня поимеет. Когда разглядит меня в мельчайших деталях.

Боже, я пробила дно!

— АХ., — дернулась я, когда Паша в одно движение вдолбился в меня.

Жестко. До упора. До самой матки.

И из глаз моих все же выкатилась слезинка, потому что мозг суматошно пытался докричаться до меня, отрезвить и вразумить, чтобы я вспомнила о правилах приличия и нормах морали.

Немедленно!

А тело между тем выгнуло дугой, потому что ему нравилось, как во мне скользнул пламенный поршень. И замолотил, с каждым ритмичным ударом сталкивая меня в пропасть.

— Давай, детка, — прихватив меня за талию обеими руками, Паша буквально натягивал меня на себя.

И смотрел сумасшедшим взглядом на то, как раскачивается моя грудь с каждым его ненасытным вторжением.

— отпусти себя. Не думай. Чувствуй!

Бах! Бах! Бах!

— Сосредоточься только на ощущениях! Закрой глаза, не позволяй разуму иметь тебя.

Черт. Я слышала звук соприкосновения наших тел. И это было так грязно!

И развратно!

— Оргазм женщины в голове. Будь хозяйкой собственного сознания. Тебе ведь нравится то, как я тебя трахаю.

Ах, эти речи! Пусть он замолчит!

Ох, боже!

— Я хочу тебя, Аня. Только тебя. Ты это все делаешь со мной! Заставляешь сходить с ума от похоти. От страсти! Здесь ты решаешь.

Я? Да, что я могу решать, когда меня словно бы поджаривают на адской сковороде?

— Мужчина — твой раб. Я — твой раб. В твоей власти надо мной нет ничего постыдного.

— Господи! — неожиданно скрутило меня в его руках и прошило жарким спазмом.

А потом это случилось. Внезапно! И так ослепляюще, что я просто не поверила, что это в принципе происходим. Со мной. С ним. С нами.