Там, где пожирают темные сердца - Виктория Холлидей Страница 44

— С трюфелем, — весело отвечаю я.

Официант дрожащей рукой что-то записывает и поворачивается к Кристиано.

Я снова прочищаю горло.

— И еще фруктовый салат, без ананаса, и шот куркумы на начало, маленькую миску кокосового йогурта, гранолу отдельно… и можно маленький кувшин кленового сиропа? Хотя нет. Я слышала, у вас потрясающий черничный компот. Возьму его вместо сиропа. И…

Взгляд Кристиано сужается. Он прекрасно понимает, во что я играю. Я улыбаюсь так, словно только что сорвала джекпот.

— …и эспрессо.

Официант мечется взглядом между мной и моим спутником за завтраком, будто переживает паническую атаку, пока мы с Кристиано вступаем в полноценную дуэль взглядов.

— А для вас, сэр?

Кристиано не отводит от меня глаз, пока протягивает меню обратно официанту.

— Я возьму только яйца Бенедикт.

— Спасибо. Сейчас принесу воду. — Официант убегает так, словно его только что ударило током.

Кристиано снимает пиджак и, не сводя с меня глаз, вешает его на спинку стула. Затем он закатывает рукава рубашки, кладет руки на стол и наклоняется ко мне.

— А фруктовый салат ты не хочешь? — я стараюсь придать голосу невинную интонацию, пытаясь скрыть тот поток желания, который накрывает меня при виде его мощных, жилистых, покрытых татуировками рук.

Официант быстро возвращается и наливает нам воду. Я едва жду, пока он закончит, и залпом выпиваю свой стакан. По подбородку скатывается тонкая капля, и я наконец отвожу взгляд, чтобы промокнуть ее салфеткой.

— Похоже, я не такой голодный, как ты, — произносит Кристиано.

Я приподнимаю бровь.

— Твоя мама никогда не говорила тебе, что растущим мальчикам нужно много есть?

— Надеюсь, что расти я уже закончил. — Он опрокидывает свой стакан и, в отличие от меня, не проливает ни капли. — Было бы мучением снова увеличивать размер обуви. Шестнадцатые и так почти не найти.

Я судорожно сглатываю и откидываюсь назад, только чтобы мысленно выругаться на скатерть, скрывающую все, что ниже его талии.

Я поднимаю меню с напитками и начинаю обмахиваться им. Еще минуту назад я знобила, а теперь почему-то стало невыносимо жарко. Последнее, чего я хочу, — это покрыться потом перед тем, как переоденусь в свадебное платье.

— Как ты спала?

Резкая смена темы заставляет меня вздрогнуть.

— Эм… спала хорошо, спасибо… По сравнению с тем, как обычно сплю.

— А как ты обычно спишь?

— Нормально. — Я натягиваю на лицо улыбку.

— Нормально? — в его голосе слышится нетерпение, и я почему-то понимаю, что выкрутиться и не сказать правду у меня не выйдет.

У меня перехватывает дыхание. С тех пор как убили маму, я живу с постоянной бессонницей, рваными циклами сна и ночными кошмарами, но никогда ни с кем об этом не говорила. Жизнь в квартире помогает. Если никто не слышит моих криков, никто не задает вопросов.

Ох.

Мои щеки вспыхивают под его целеустремленным взглядом.

— Сегодня ночью ты не будешь запирать дверь.

Это не просьба, это приказ. И от него мой пульс срывается в бешеный ритм.

Стыд пробегает по коже, заставляя меня содрогнуться. Что он услышал? Я не знаю, как звучат мои кошмары со стороны, я только знаю, что просыпаюсь вся в поту, с сорванным горлом и дрожащими конечностями. Я не хочу, чтобы та часть моей жизни проникла в эту, хотя, если честно, этот поезд уже, похоже, ушел.

Я не хочу никого беспокоить своими проблемами, уж тем более Кристиано. Это мои проблемы, а не его. И я не его ответственность. И уж точно не его благотворительный проект.

— Что бы ты ни услышал… — я сама не понимаю, что пытаюсь сказать. — Это ничего. Со мной все в порядке.

Он смотрит на меня пристально, но в его взгляде сквозит злость.

— Да. Ты уже это говорила. — Его ноздри расширяются, когда он делает рваный вдох — Но дверь ты все равно не закроешь.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я думала, это нужно для моей безопасности.

Он сглатывает и проводит подушечкой большого пальца по губам.

— Позволь мне быть тем, кто об этом позаботится.

Не желая привлекать внимание к своим дрожащим рукам, я переплетаю пальцы под скатертью.

Еду приносят на удивление быстро, и это хоть немного рассеивает напряжение, сгустившееся над столом. Мне становится сыто уже от одного только вида этих блюд.

Кристиано опирается подбородком на руки и смотрит на меня, приподняв брови в немом вызове.

Я выпрямляю спину и залпом выпиваю шот куркумы. Горло вспыхивает огнем.

Блядь, какой острый.

Я мило улыбаюсь и подцепляю кусочек фрукта, затем, прожевав и проглотив, пристально смотрю на сердитый взгляд Кристиано, пока жую и глотаю.

— Ты собираешься есть свои яйца или тебе больше нравится просто пялиться на меня, пока я ем?

Он проводит языком по зубам, словно только разогревается, а потом молча разрезает свой завтрак. К тому моменту, как он уничтожает его в четыре укуса, и да, я считала, я успеваю осилить только две жалкие клубники из трех своих блюд.

Я аккуратно отодвигаю фрукты в сторону и беру ложку. Поднимаю к лицу порцию йогурта с гранолой, и мой живот сжимается. Зачем я вообще выбрала йогурт? Он густой, вязкий и даже в лучшие дни его трудно проглотить.

Взгляд Кристиано обжигает мое лицо, и я делаю то, что сделала бы любая достойная соперница, — иду в атаку. Йогурт неподвижно лежит на языке, пока я, пытаясь улыбаться, перекатываю его во рту. Текстура совершенно не совпадает с тем, что я сейчас ощущаю. Стоит ему соскользнуть в горло, и меня точно вывернет.

С полным ртом я наливаю себе еще один стакан воды и делаю большой глоток, проглатывая все разом. Потом продолжаю сглатывать, потому что тошнота уже ползет вверх по пищеводу.

Кристиано хмурится.

— Ты в порядке?

— Угу. — Я постукиваю по основанию горла. — Просто немного кислит, вот и все.

Он чуть склоняет голову набок.

— Странно. Я всегда думал, что кокосовый йогурт сладкий.

Я поджимаю губы и отодвигаю это чертово блюдо в сторону. Может, с омлетом будет лучше.

Аромат трюфеля врывается в нос и мгновенно щекочет глаза, будто они вот-вот начнут слезиться. Что, блядь, я себе вообще придумала? Я глубоко вдыхаю и отправляю кусочек в рот. Приятно удивляюсь. Вкус белых грибов мягкий, деликатный, а яйца нежные. Это я осилю. С видом победительницы я отправляю в рот еще несколько вилок.

Кристиано потягивает эспрессо и смотрит на меня с такой напряженной, обжигающей внимательностью, что если бы я не