Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова Страница 44

– Егор, я… – Она запинается, опускает глаза, и я вижу, как слеза скатывается по ее щеке. – Я не хотела, чтобы так получилось. Я пыталась тебе дозвониться, писать, но ты… ты просто исчез. Игнорировал меня, как будто я никто.

– Потому что для меня ты никто, – отрезаю, и слова звучат жестче, чем хотел. Но это правда. Вика – прошлое. Ошибка, которую я совершил, когда еще не знал, что такое настоящая любовь. Когда еще не встретил Сашу. – Все кончено, Вика. Ты знаешь. Чего ты хочешь?

Она поднимает глаза, и в них столько боли, что я на секунду теряюсь. Это не игра. Не ее обычные манипуляции. Она выглядит так, будто мир вокруг нее рухнул. И это пугает меня.

Потому что Вика не плачет. Никогда. Даже когда я сказал ей, что между нами все, она просто рассмеялась и бросила мне в лицо что-то ядовитое. А сейчас… сейчас она другая.

– Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, – говорит тихо, голос дрожит. – И я не виню тебя. Я бы тоже не хотела себя видеть. Но я должна была это сделать. Я не могла просто молчать. Не после всего.

Она протягивает мне конверт. Смотрю на него, как на ядовитую змею, готовую укусить. Мое сердце стучит так громко, что заглушает шум дождя за окном. Что-то подсказывает мне, что я не хочу знать, что там.

Но я не могу просто уйти. Ее глаза, полные слез, держат меня на месте, и я ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что мне не плевать. За то, что я все еще чувствую что-то, глядя на нее. Не любовь, нет. Жалость? Вину? Или просто раздражение, что она снова лезет в мою жизнь?

– Что это? Что за игры, Вика?

– Это не игра. Просто… открой. Пожалуйста.

Она делает шаг назад, словно боится, что я взорвусь. И я хочу. Хочу заорать, швырнуть этот чертов конверт ей в лицо, сказать, чтобы она валила к черту. Но что-то в ее взгляде останавливает меня.

Это не та девушка, которая манипулировала мной. Не та, которая смеялась, когда я пытался порвать с ней. Эта Вика выглядит так, будто потеряла все. И это пугает меня больше, чем я готов признать.

Беру конверт, мои пальцы сжимают его так, что бумага трещит. Она смотрит на меня еще секунду, потом разворачивается и уходит. Ее шаги эхом отдаются в пустом коридоре, и я стою как идиот, глядя ей вслед.

Что, черт возьми, происходит? Почему она плачет? Почему выглядит так, будто мир рухнул? И что в этом чертовом конверте?

Разрываю бумагу, не думая. Содержимое падает мне в ладони – тест на беременность и открытка. Тест с ярким красным плюсом на белом фоне. Положительный.

Выдыхаю, чувствуя, как напряжение только нарастает. Открытка… Открываю ее, и аккуратный почерк бьет меня, как кулаком в челюсть: «Поздравляю, ты станешь отцом».

Мир замирает. Мое сердце пропускает удар, потом еще один.

Я перечитываю надпись, не веря своим глазам. Сжимаю тест в руке, чувствуя, как пластик врезается в кожу. Дыхание становится рваным, как будто я бегу марафон.

Саша. Ее лицо всплывает перед глазами, и я понимаю, что, если это правда, если Вика беременна, это уничтожит все. Сашу. Меня. НАС. Я представляю ее глаза, полные боли, когда она узнает.

Представляю, как она отворачивается от меня, как уходит, как я теряю ее навсегда. И это хуже любой боли в плече, хуже любого падения на паркет. Это как нож в сердце, который поворачивают снова и снова.

Прислоняюсь к стене, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь майку. Открытка мнется в моей руке, а я смеюсь – горько, зло, над собой. Егор Державин, звезда университета, парень, который всегда держал все под контролем, теперь стоит в коридоре с тестом на беременность и открыткой, которая говорит, что он станет отцом.

Браво, Егор. Ты превзошел сам себя. Сначала влюбился в свою сводную сестру, а теперь, похоже, влип в историю с бывшей. Может, мне стоит написать автобиографию? Назову ее «Как испортить себе жизнь за один семестр». Бестселлер, черт возьми.

Но смех быстро растворяется, и остается только страх. Что, если это не шутка? Что, если Вика действительно беременна и я действительно стану отцом? Нельзя верить просто тесту, нужны другие анализы, насколько я знаю.

Как я скажу об этом Саше? Как я посмотрю ей в глаза, зная, что разрушил все, что у нас было? Я представляю ее лицо – бледное, с дрожащими губами, с глазами, полными слез.

Она не простит меня. Не сможет. И я не смогу жить без нее. Но если я останусь с Викой, если я выберу этот путь… это будет конец. Конец меня. Конец нас.

Сжимаю кулаки, открытка превращается в комок бумаги. Нет. Я не позволю этому случиться. Не позволю Вике или кому бы то ни было разрушить то, что у нас есть с Сашей.

Но сомнение грызет меня изнутри, как крыса. Что, если это не шантаж? Что, если это правда? Вика может играть, добиваясь своего любой ценой и разрушая все на своем пути к цели, но разве может она шутить таким? И как, черт возьми, я разберусь с этим, не потеряв все?

Дождь за окном превращается в ливень, и я чувствую, как холод пробирается под кожу. Стою в пустом коридоре, сжимая тест и смятую открытку, и понимаю, что буря, которую я боялся, уже здесь.

И она сметет все на своем пути.

Глава 32 Егор

Дождь хлещет по лобовому стеклу, превращая парковку университета в размытое серое пятно. Черный BMW стоит на отшибе, двигатель заглушен, только дворники скрипят, елозя туда-сюда, как будто пытаются стереть не только воду, но и весь этот хаос в голове.

Салон пропах сигаретным дымом и кожей сидений. Пепельница переполнена, окурки падают на коврик, но это не важно. На пассажирском сиденье лежит конверт. Тот самый, от Вики.

С тестом на беременность и открыткой, которая режет сердце: «Поздравляю, ты станешь отцом». Взгляд на него – как удар под дых. Невозможно. Если посмотреть, это станет реальным, а к такому никто не готов.

Саша. Ее имя вспыхивает,