Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен Страница 43

И эти слова, сказанные честно, жалят, как острое лезвие бритвы, скользящее по моей коже. Она всегда будет любить его, потому что он дал ей то, чего я никогда не делал, — ее первый сексуальный опыт и, возможно, самый большой синяк на моем и без того побитом эго — первый мужчина, который когда-либо предлагал жениться. Я ненавижу его за то, что он разделил с ней столько первых ощущений, чего я никогда не смогу утверждать.

Амелия наклоняется вперед и нежно целует меня в губы, прежде чем уйти и вернуться в дом. Я зову ее по имени еще раз, побуждая обернуться.

— С Джиджи ничего не было, — говорю я ей, желая выложить все как на духу. — Я бы никогда не причинил тебе боль. Мне нужно, чтобы ты это знала.

Она кивает, выражение ее лица становится пустым, а затем она исчезает внутри. Я остаюсь в стороне, не желая устраивать сцену, войдя одновременно с ней. То, что произошло сегодня вечером, — не ошибка. Это было настолько правильно, что напугало меня. Я почувствовал ее вкус, и нет ни единого шанса, что я смогу отпустить ее снова, будучи уверенным всем своим существом, что нам суждено быть вместе. Нам выпал неровный путь, полный палок и камней, но в итоге он провел любовь между нами.

И тут я начинаю жалеть о своей вспышке, случившейся всего несколько минут назад. Я должен был сказать ей, что все еще люблю ее. Возможно, именно это ей и нужно было услышать. Я никогда не переставал любить ее, и как бы я ни представлял себе свое будущее, если в нем нет ее — жизнь не стоит того, чтобы жить.

Мой телефон начинает жужжать в кармане. Я достаю его, не узнавая номер. Кто, черт возьми, мог звонить мне так поздно в воскресенье вечером? Я решаю, что это какой-то случайный абонент, и нажимаю отбой.

Я провожу руками по волосам и возвращаюсь в дом. Большая входная дверь закрывается за мной, и я иду по коридору, ведущему к заднему дворику, только для того, чтобы пересечься с Лексом в длинном коридоре.

Блядь.

Я мог бы отвернуться и вообще ничего не говорить, но вместо этого я замедляю движения, пока мы не оказываемся в нескольких шагах друг от друга. Лекс — высокий мужчина, но мы с ним примерно одного роста, и он ничуть меня не пугает. Я знал его секреты; когда-то мы были лучшими друзьями. Между нами была чертовски интересная история, которая закончилась в тот момент, когда он заявил, что я его предала.

— Я в курсе предложения Лау, — начинает он, сохраняя, как обычно, сдержанный тон. Его взгляд непоколебим, типичный взгляд Лекса Эдвардса. — Это очень выгодное поглощение.

Ничего удивительного, с ним все по делу. Я также знал, что он знает об этом после того, как провел день, общаясь с юристами и руководителями. Лау усиливает давление, но я отказываюсь отступать. Именно поэтому я остался сегодня, чтобы разобраться со всем этим. Не помогло и то, что у Джиджи была та же идея. То, что она пришла голой в гостиную и заявила, что думает, что никого нет дома, не остановило ее от попыток потереться об меня своей киской.

Что, черт возьми, я должен был делать? Я оскорбил ее, отказавшись от предложения быстро перепихнуться, и сказал: «У меня есть срочное дело, которое требует внимания». С тех пор я брал свой ноутбук и садился в отцовский Range Rover, чтобы хоть немного побыть в гребаной тишине и покое.

— Моя команда усердно работает над заключением этой сделки. Я сделаю это без участия Lexed.

— Как скажешь, — его поведение несколько спокойное, что на него совсем не похоже. Однако спокойствие не следует принимать за дружелюбие. Его неприветливый взгляд далеко не прощающий. — Но позволь мне сказать тебе следующее, Романо. Твое высокомерие может завести тебя лишь очень далеко.

— Ну, собственно говоря, Лау уже подумывает об этом. Он знает, что моя компания добилась больших успехов, и наши планы в отношении этой платформы намного превосходят планы тех, кто участвует в тендере.

— Я имел в виду с Амелией, — быстро отрезает он. — Я предупреждал тебя держаться подальше.

— Верно... — я затягиваюсь, качая головой в отвращении. — Потому что у тебя есть право голоса?

Эти слова — как динамит для человека, который считал, что все карты в его руках, — короля своего замка, правителя своих владений. Я ожидаю, что он повысит голос, скажет, что погубит меня, но его невозмутимое поведение вызывает больше опасений. Какую игру ведет Эдвардс?

— Моя дочь будет поступать правильно.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо и рассказать, как я трахал сладкую маленькую киску его дочери на улице напротив его драгоценности. Но, конечно, я оставлю это при себе. Пусть Лекс думает, что обладает властью, на самом деле он больше ничем не владеет. Его правила больше не связывают меня, а его драгоценная маленькая дочь снова бросила ему вызов.

Мне больше нечего ему сказать, поэтому я прохожу мимо и возвращаюсь в патио, где играет музыка и танцуют люди. Отец снова выходит из-под контроля, пытаясь запустить линию конга, к которой никто не хочет присоединиться, кроме Эрика. Это приводит к спору между ними.

— Не надо тереться своим членом о мою задницу, как в прошлый раз, — жалуется папа Эрику.

— Ты такой чувствительный, — тянет Эрик, закатывая глаза. — Тогда я буду вести.

Это не останавливает линию конго, и Кейт с Адрианой присоединяются к ним после, кажется, нескольких бокалов вина. Все заняты разговорами и хорошо проводят время, пока я не замечаю Амелию, сидящую рядом с Остином. Она выглядит замкнутой и с пустым взглядом следит за ободком своего бокала. Остин нежно прикасается к ней, а затем целует ее в плечо, от чего она отшатывается.

Этого мгновения, хотя и всего лишь доли секунды, достаточно, чтобы все изменилось.

Остин отстраняется от нее, его лицо мгновенно напрягается. Он не произносит ни слова, но медленно поворачивает голову в мою сторону, пока его злобный взгляд не устремляется на меня.

Хотя на улице темно и только огни вечеринки освещают пространство вокруг нас, его пятнистая кожа и раздувающиеся ноздри предупреждают меня о готовящейся буре. Он прекрасно знает о том, что его невесту трогал другой мужчина.

И я не могу его винить.