Шепот одержимости - Кристал Норт Страница 42

Я натянутый лук, готовый щелкнуть. Стрела, готовая вылететь и принести разрушение и боль. Я едва держусь, меня трясет от усилий сдержаться.

Я знаю, что сегодня вечером переступлю черту, и отчаянно пытаюсь остановить себя, зная, что утром Кора возненавидит меня, что я возненавижу себя еще больше, но также принимая тот факт, что, если я не переступлю эту черту с ней сегодня вечером, я сделаю что-то еще более безрассудное и опасное, что-то, чего я не смогу вернуть назад или исправить.

Зарычав, я отталкиваю руку Коры от своего скрытого маской лица и резко встаю с кровати. Внезапное движение пугает ее, и она отшатывается, в ее глазах снова вспыхивает страх. Но в этот момент я за пределами рассуждений, за гранью здравомыслия.

Маска, которую я ношу, — это не просто физический барьер; это щит, защищающий ее от поглощающей меня тьмы.

Яростным жестом поворачиваясь к ней спиной, я срываю маску, срываю ее, чтобы показать свою измученную душу под ней. Моя грудь вздымается от неровного дыхания, пока я по-прежнему отворачиваюсь от нее, не в силах вынести стыда за собственную уязвимость, когда срываю с себя одежду, пока не оказываюсь обнаженным.

Затем, не в силах смотреть ей в лицо, не в силах осознать, кем я стал или что собираюсь сделать, я тянусь за маской и возвращаю ее на место. Тяжесть моих поступков уже давит на меня, как свинцовый саван, душит меня виной и отвращением к себе. Но ношение маски делает это как-то немного более терпимым.

Я щелкаю пальцами, указывая на пол у своих ног без слов, и Кора пытается подчиниться, легко читая смятение и напряжение, волнами исходящие от меня.

Как только она оказывается передо мной, я грубо толкаю ее на колени, хотя она собиралась опуститься на колени по собственной воле.

Такая хорошая девочка, но неужели она не понимает, что я не нуждаюсь в ее уступчивости сегодня вечером?

Но мне нужна разрядка, и она единственная, кто может мне ее дать. Тьма внутри меня требует, чтобы ее освободили, обрушили на единственного человека, который может выдержать ее тяжесть.

Когда я стою над ней, мои руки дрожат от смеси желания и отвращения к тому, что я собираюсь сделать.

Но теперь пути назад нет.

Маска скрывает мои эмоции, мое истинное "я", когда я наклоняюсь и сжимаю ее волосы в крепкий кулак, оттягивая ее голову назад, обнажая уязвимую шею. У Коры перехватывает дыхание, в глазах смесь страха и предвкушения, пока она ждет неизбежного. С гортанным рычанием я немного приподнимаю маску, затем наклоняюсь и впиваюсь зубами в ее кожу, вызывая кровь и резкий крик с ее губ.

Металлический привкус наполняет мои чувства, разжигая безумие внутри меня. Она борется подо мной, но я крепко держу ее, потерявшись в экстазе момента. Мое тело поет от удовольствия и боли, в извилистом танце муки и восторга, который может спровоцировать только она. И когда я наконец отпускаю ее, тяжело дышащую и насытившуюся, я знаю, что то, что произойдет этой ночью, будет преследовать нас обоих вечно.

Разжимая ее челюсть, я сжимаю ее лицо своими большими руками в перчатках и насаживаю ее рот на свой член. Она давится, на глазах мгновенно наворачиваются слезы, но я не обращаю на это внимания.

Нет, это ложь. Я не игнорирую ее дискомфорт, я наслаждаюсь им. Упиваюсь им. Тону в нем.

Мое сердце бешено колотится, когда я толкаюсь в ее рот, каждое движение словно электрический разряд пробегает по мне. Ее глаза увлажняются, слезы текут по щекам, но она не сдается. Есть что-то в ее покорности, в ее готовности терпеть мои мучения, что только разжигает мое желание. Я смотрю, как работает ее горло, когда она сглатывает, яростно и непреклонно.

Я чувствую, как темнота отступает, медленно по мере того, как наступает освобождение. Но это еще не конец. Наклонившись вперед, я обвиваю руками в перчатках ее шею, мои пальцы сжимаются, мое дыхание обжигает ее ухо.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? Вот почему ты продолжаешь позволять мне возвращаться.

Она кивает, ее глаза умоляют меня отпустить ее, но я не отпущу. Пока нет. Мне нужно, чтобы она поняла, по-настоящему прочувствовала последствия своих действий. Вина, стыд, боль.

Я сжимаю пальцы, и ее глаза расширяются в панике. Я не отпускаю ее, пока ее лицо не начинает багроветь, и когда я это делаю, с еще одним рычанием отталкиваю ее от своего члена.

Она падает на пол, всхлипывая и хватая ртом воздух. Этот звук вызывает у меня отвращение и выводит из себя.

— Перестань плакать! — рявкаю я.

Она вздрагивает от моего тона, но не перестает хныкать.

— Я, блядь, больше не могу этого выносить! — я кричу, мой голос эхом отражается от холодных голых стен комнаты. — Ты, блядь, узнаешь свое место! Ты хочешь меня, ты меня получишь. — Усмехаюсь я, мой голос похож на хриплое рычание в темноте. — Но ты не можешь продолжать давить на меня вот так.

Глаза Коры широко раскрыты от страха и отчаяния, ее тело измучено болью и потерей. Она знает, что натворила, и я вижу это в ее взгляде. Она знает, что ее действия довели меня до такого состояния, и она в ужасе от последствий.

Но для нее уже слишком поздно. Слишком поздно для нас обоих. Мой разум отключился, и я чувствую, как тьма внутри меня становится сильнее с каждым мгновением. Я чувствую, как чудовище внутри меня начинает подниматься, и я не могу остановить это сейчас.

С последним рычанием я дергаю ее вверх и прижимаю к стене, ее тело обмякает и почти безжизненно прижимается к холодной, неподатливой поверхности. Я снова сжимаю ее горло, моя рука покрыта ее слезами, и я смотрю ей в глаза.

— Ты хотела этого. Ты плакала из-за этого. И теперь ты, черт возьми, получишь это.

Я снова сжимаю ее горло и сую другую руку ей между ног, грубо погружая два пальца в ее влагалище. Она вскрикивает, но, когда я убираю руку в перчатке и поднимаю ее, между нами, мы оба видим, как ее возбуждение покрывает мои обтянутые кожей пальцы. Я засовываю их ей в рот, заставив ее подавиться.

— Не делай вид, что не хочешь этого, Кора. Твое тело предает тебя.

Я отпускаю ее горло и убираю пальцы изо рта. Она тяжело дышит, ее грудь быстро поднимается и опускается. Я вижу страх