(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале Страница 42

Елена Васильевна едва заметно склоняет голову набок, сводит брови к переносице, смотрит на меня взглядом, в котором легко читается вопрос: “Почему вы еще не согласились?”. Я же никак не могу поймать мысль, которая меня беспокоит. В голове настоящий сумбур. Может, все дело в том, что я упала,?

Зато Саше, похоже, все нипочем. Он засовывает руки в карманы брюк, грозно смотрит на Елену Васильевну.

— Что от нас требуется? — без доли сомнения в голосе спрашивает муж, выводя меня из ступора.

— От нас?! — широко распахиваю глаза.

Лицо Саши искажается от боли, но всего на секунду. Он почти сразу возвращает на лицо свою любимую безэмоциональную маску. Елена Васильевна оглядывается через плечо, после чего снова отдает все свое внимание мне.

— Диана, я не просто так хотела поговорить не только с вами, но и с Александром. Так как вы женаты, есть еще один вариант — “заморозка эмбрионов”, то есть оплодотворенной яйцеклетки, — доктор вываливает на меня еще одну порцию информации, которая с силой давит на грудь.

Хватаю ртом воздух, но он никак не хочет попадать в тело. Голова начинает кружиться сильнее, а мысли еще больше запутываются.

Я же правильно поняла? Елена Васильевна предлагает мне в будущем иметь ребенка с мужем, даже зная, что у нас не все в порядке?

Глава 50

Предложение доктора никак не укладывается в голове.

Но прежде чем успеваю что-нибудь сказать или даже обдумать, Елена Васильевна продолжает:

— Диана, решение в любом случае останется за вами. Я не имею права на вас давить. Но обязана рассказать обо всех вариантах. Хорошо? — делает паузу, смотрит мне в глаза. Ждет ответа. Я просто киваю, больше ни на что не способная. Уголки губ Елены Васильевны ползут вверх. — Итак, мы можем заморозить ваши яйцеклетки, но вы должны понимать, что яйцеклетка на девяносто процентов состоит из воды. Она очень хрупкая, поэтому эффективность при ее заморозки гораздо ниже, чем у эмбриона. Он гораздо крепче. То есть, если оплодотворить яйцеклетку и если в будущем с вашим здоровьем что-то пойдет не так, то ваши шансы стать мамой повысятся в несколько раз.

Елена Васильевна на мгновение замолкает, дает мне немного переварить полученную информацию, а в следующую минуту вздыхает и добивает меня окончательно:

— Так как вы замужем и очень хотели ребенка, я должна была предложить вам такой вариант, — плечи доктора напрягаются, а в глазах мелькает сочувствие. Если бы я моргнула, то, наверное, пропустила бы его, так быстро на лице Елены Васильевны снова появляется нечитаемое выражение. Она еще секунду смотрит на меня, а потом поворачивается к Саше. — Пожалуйста, обсудите все с женой. А также хочу напомнить вам, что сейчас ее нельзя лишний раз волновать, — Саша и Елена Васильевна прожигают друг друга нечитаемываемы взглядами, после чего доктор оглядывается через плечо. — Я оставлю вас, — ее голос теплеет, — но помните, чем раньше вы примите решение, тем быстрее мы сможем начать действовать. Все-таки терапию мы уже начали, — не дожидаясь реакции ни от меня, ни от мужа, Елена Васильевна покидает палату, оставляя нас с Сашей наедине.

Атмосфера вокруг нас вмиг сгущается. Становится невероятно тяжело дышать, остатки здравых мыслей превращаются в желе. Нужно, наверное, что-то сказать, с чего-то начать разговор, но сил хватает лишь на то, чтобы заставить себя посмотреть на мужа. Стоит нашим взглядам пересечься, весь воздух выбивает из груди.

Саша… он сейчас так напоминает себя прежнего. В его глазах больше нет пренебрежения и жестокости, которые преследовали меня последние полгода. Остались лишь раскаяние и… страх. Есть еще что-то в самой глубине глаз мужа, того человека, которого я так сильно любила, но как оказать совсем не знала. Жаль, что чувства просто так не проходят. Я пытаюсь… правда, пытаюсь не думать, сколько мы потеряли. Но меня снова и снова толкает в прошлое и несбыточное будущее. Вот, например, как сегодня. Мы с Сашей очень сильно мечтали о ребенке. Так его хотели. На самом деле, даже думали об ЭКО. Но потом сошлись на мнении, что сначала попробуем самостоятельно. А этот вариант оставим на крайний случай. И даже полтора года не прошло, как этот крайний случай настал. И возможности забеременеть самостоятельно у меня может не быть. Разве у меня есть право отказаться от возможности увеличить шансы на то, чтобы когда-нибудь стать мамой?

— Операция все-таки будет? — Саша первым прерывает молчание. Холодные мурашки бегут по позвоночнику. Дыхание спирает. Я не хотела, чтобы муж имел хоть какое-то отношение к моей жизни, но, видимо, это неизбежно, поэтому просто отмахнуться от его вопроса не получится. Киваю. Саша подбирается, его мышцы напрягаются, а плечи расправляются. — Когда? — спрашивает настойчиво.

Сглатываю ком, образовавшейся в горле, прежде чем ответить:

— Через две недели, — голос все равно кажется слишком тихим.

Саша напрягается еще сильнее, если это возможно. Шумно выдыхает.

— Почему так поздно? Я же сказал, что оплачу любые срочные манипуляции, — цедит сквозь стиснутые зубы, бросая взгляд на дверь, в которую только что вышла Елена Васильевна. — Не переживай, я разберусь.

Муж уже готов бросится вслед за доктором, но я его останавливаю:

— Саша, — окликаю. Он сразу же сосредотачивается на мне. Хмурится. — Елена Васильевна тут не причем. Это было мое решение отложить операцию. Тем более, я хочу сначала попробовать терапию, которая может уменьшить новообразование, — вываливаю на одном дыхании. — Это не обсуждается, — ставлю финальную точку, когда вижу, что муж сужает глаза, явно, собираясь спорить со мной. — Тем более, у нас с тобой есть другая тема для разговора, — горло перехватывает, прикрываю глаза. Страшно произносить следующие слова, но я должна. Глубоко вдыхаю, сжимаю кулаки, распахиваю веки. — Ты же понимаешь, что нашей семье конец? — голос сипит, но я смотрю прямо в глаза мужу.

Саша застывает. Буквально. Кажется, даже не дышит, при этом не отводит от меня нечитаемого взгляда. Не знаю, сколько проходит времени, кажется, что часы, хотя, наверное, секунды, прежде чем муж шумно выдыхает, огибает кровать, подходит ближе ко мне, при этом зрительного контакта не разрывает.

Задерживаю дыхание, когда Саша берет меня за руку, разгибает мои пальцы, аккуратно сжимает их в своих.

— Послушай Диан, я знаю, что в последнее время был хреновым мужем, — грустно улыбается. — Сложно объяснить, почему так себя вел. Просто… Черт, — трет шею. Прикрывает веки, чтобы в следующее мгновение их распахнуть. В глазах Саши появляется