Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 41

— Так он делает татуировку?

— Нет, Тристан, мой девятилетний сын не будет делать татуировку. Но ты не можешь себе представить, какой разговор у нас с Тьяго был и что мне пришлось сделать, чтобы он передумал.

— Отвратительно. И я не хочу об этом слышать, Тесс.

Я почти слышу, как она закатывает глаза.

— Он начал делать татуировки, когда ему было тринадцать, поэтому он не понимает, в чем проблема. Это самое позднее, на что я смогла его уговорить. У меня есть три года, чтобы придумать убедительные аргументы, прежде чем мой маленький мальчик вернется домой с татуировками.

Для меня невообразимо, что Тьяго сделал татуировку в столь юном возрасте, но мы из двух совершенно разных миров. Сомневаюсь, что Тесс позволит своему сыну сделать татуировку, пока он не станет взрослым, но если кто-то и может заставить ее передумать, то это Тьяго.

— В любом случае, нам пришлось пообещать Тео что-то невероятное в качестве подарка, чтобы он перестал дуться, поэтому я рада, что ты позвонил. Как думаешь, твой друг, который играет за «Арсенал», согласится встретиться с ним?

— Рис? Да, конечно. Сообщи мне подробности, и я помогу все организовать.

Она радостно хлопает в ладоши на другом конце провода.

— О, это замечательно. Большое спасибо. Скажи Рису, что Тьяго будет ему обязан за помощь. Ты же знаешь, что это может пригодиться.

Глава 19

Спустя десять лет после выпускного

Сикстайн

Отворачиваясь от стола, я выдыхаю и встаю. Ожидание щекочет мой позвоночник холодными пальцами, поэтому я поворачиваю плечи, чтобы избавиться от этого ощущения. Я нервно разглаживаю черное платье Valentino и направляюсь к панорамным окнам. Скрестив руки, я смотрю на город внизу с двадцатого этажа нашего офисного здания.

За эти годы Sinclair Royal превратилась в крупнейшую фирму в Великобритании и одну из крупнейших в мире. Помимо ведения всех внешних юридических дел для таких гигантских компаний из списка Fortune 500, как Blackdown и CKI, наши тысячи сотрудников представляют интересы более двухсот других клиентов.

Наш успех отчасти объясняется спектром услуг и типов дел, которые мы берем на себя, но также и тем, насколько мой муж похож на акулу. Слово «проигрывать» не входит в его словарный запас.

Нет такой части мира, где мы не могли бы оказать юридическую помощь — и другие не совсем юридические услуги, в зависимости от того, что требуется — если к нам обратятся.

Беллами, Феникс и я построили все это вместе, и я бесконечно горжусь этим.

Но теперь пришло время встретиться с мужем.

Я собираю волосы и опускаю их по спине, а затем еще раз поворачиваю плечи, чтобы почувствовать уверенность. В последний раз взглянув в окно, я поворачиваюсь на каблуках и выхожу из офиса.

Наши офисы одинаковы по размеру и расположены в противоположных углах этажа. Раньше у нас была общая стена, но Феникс каждый день врывался ко мне и делал со мной все, что хотел, несмотря на то, что у нас были важные встречи.

Мы абсолютно ничего не делали и в конце концов приняли трудное решение — увеличить физическое расстояние между нами, чтобы наконец-то начать работать. Изначально я предложил, чтобы один из нас переехал на девятнадцатый этаж, но он не согласился. Это было максимальное расстояние, на которое он согласился.

Я иду по этажу, рассеянно махая рукой некоторым людям по пути, но не останавливаясь на разговор. Мои мысли где-то далеко. Чем раньше мы с Фениксом решим, что произошло сегодня днем, тем лучше.

Когда я дохожу до его кабинета, я делаю последний вздох на удачу, стучу один раз и вхожу, не дожидаясь ответа.

Он уже знает, что это я.

Я не сомневаюсь, что он меня ждал.

Мое сердце колотится в груди и громко эхом раздается в ушах. Его грохочущий ритм абсолютно оглушительный.

Ожидание бурлит в моей крови.

В каком настроении я его застану?

Я ожидаю увидеть его за столом, но его там нет.

Он стоит за столом, лицом к большим панорамным окнам, и смотрит на великолепный вид Лондона. Это тот же вид, которым я только что любовалась, но в отличие от меня, которая испытывала благоговейное восхищение, он смотрит на него так, как будто весь город принадлежит ему.

Интересно, думает ли он тоже о наших достижениях. Мы всегда были связаны таким образом, почти чувствуя мысли друг друга. Между нами невозможно хранить секреты, и я благодарна за это.

Его руки засунуты в карманы, а костюм плотно облегает его тело.

Hugo Boss.

Черный. Дорогой. Сшитый на заказ.

Стрела вожделения пронзает мой низ живота, оставляя на его месте пульсирующую боль.

Быть таким привлекательным — преступление.

Он поворачивает голову в сторону, услышав, как открывается дверь. Его глаза скользят через плечо и медленно встречаются с моими.

Они черные как смоль.

Мрачные. Злые.

Он медленно облизывает губы.

Голодные.

— Закрой за собой дверь.

Мое сердце подскакивает к горлу, возбуждение горит в моих венах, как бензин, от того, как он отдает приказы, и я с трудом сглатываю.

Дверь за мной закрывается с мягким щелчком.

— Запри ее.

Я дрожу от волнения, слушая его голос. Он обещает возмездие.

Он не поворачивается сразу, поэтому я иду дальше в комнату, пока не оказываюсь перед его столом.

Тишина затягивается. Напряженная, удушающая атмосфера висит между нами и сжимает мне горло.

Наконец, он поворачивается ко мне.

Его темный взгляд грубо скользит по моему телу и медленно возвращается обратно. Я не могу сдержать дрожь, которая пробегает по моему позвоночнику в ответ на его пристальный взгляд.

Это не остается незамеченным для него, его глаза вспыхивают возбуждением.

— Никс, я...

Он не перебивает меня, но мой голос все равно замирает. Я не могу думать, когда он так на меня смотрит. Его глаза поглощают меня. В его черных зрачках вихрятся смесь гнева и чего-то еще, чего-то гораздо более примитивного и опасного.

Обладательность.

Нет, право собственности.

— Продолжай.

Его голос грубый, как гравий, и он скользит по моей коже так же угрожающе, как рука, обхватившая мою шею и сжимающая ее.

— Ты уже успокоился?

Он слегка поднимает подбородок, его челюсть дергается, когда он смотрит на меня. Его непрерывный взгляд заставляет мои руки потеть. Интенсивность его взгляда настолько сильна, что может вызвать лесной пожар, используя только его глаза в качестве ускорителя.

— А похоже, что я успокоился?

Звук его слов, выплюнутых сквозь стиснутые