Мой тайный друг - Эллен Стар Страница 41

– Для начала нашего брака хватит и того, что ты облила меня кофе. Ну, до скорого, воительница.

Мама вернулась к завтраку на следующее утро. Вдалеке гремел гром, а солнце и вовсе решило работать сегодня вполсилы.

Ася успела к этому раннему часу обработать ушиб, перебинтовать ногу и немного размяться в танцевальном зале с большими арочными окнами. Поспать удалось часа три, потому что она полночи ворочалась, кутаясь в шерстяной плед и пытаясь прогнать мысли о том, что Дима впервые не пожелал ей спокойной ночи. Они не восстановили связь. Мобильный скорбно молчал, а Ася вздрагивала от каждого спама, ощущая нарастающее беспокойство.

– Доброе утро, девочки.

Вежливая фальшивая улыбка жгла мамины губы в помаде темно-вишневого оттенка. Она прошла мимо постояльцев грациозной и твердой походкой в легком летящем белом платье на тонких бретельках.

Внешняя фарфоровая хрупкость и стальной характер: этот контраст всегда отлично уживался в их с Мартой матери. В Асе же отлично сосуществовали хаос мыслей и симметрия чувств. Ничего прочного в ней никогда не было.

– Ничего без меня не натворили?

– Конечно же нет.

Марта царапнула вилкой по белой эмали тарелки, пытаясь подцепить брокколи. Всего на мгновение взгляды сестер столкнулись: в глазах Аси – фейерверк пузырьков, шипящая газировка, а Марты – разбавленный кофе с сахаром, подчеркнуто горький, холодный, с тающей искоркой на дне.

Секунда, и сестра ей подмигнула, отчего у Аси вспотели ладони. Вчера ночью Ася застала Марту возле припаркованного черного «Мерседеса». Глеб, ее парень, первокурсник с кафедры политологии, прижимал ее к себе, и они делили на двоих тлеющую в густых сумерках сигаретку, что рыжим фитильком трещала в соленом воздухе.

«Я не выдам тебя, если ты не выдашь меня».

Вот такая сестринская у них солидарность, на которой, точно на скотче, держались их отношения. Раньше все было по-другому. Ася могла ураганом врываться в комнату Марты, разбрасывать свои игрушки и просить ее с ней поиграть. Затем они находили папу в его кабинете, обложенного какими-то важными бумажками по управлению «Лотосом», и со смехом забирались к нему на руки. Он обещал, что поиграет с ними попозже, и всегда держал слово. Мама только качала головой, увидев его в номере Аси или же Марты, строящего железную дорогу или замок для настоящих принцесс с пластиковой короной на голове.

А потом папа ушел, и их жизнь разделилась на «до» и «после», как и отношения.

Ася безумно скучала по утраченному детству. И не позволяла себе вспоминать, что было после.

– Что насчет тебя?

Мама неожиданно обратилась к ней, заставив на мгновение заискрить все нервные окончания, точно от перегрева. Ася невольно вжалась в спинку стула и выронила вилку из дрожащих пальцев.

– Готова к новому танцевальному сезону? – На губах мамы проступила мечтательная улыбка, точно это не Ася, а она сама вновь погрузится в танцевальную суету, наденет чешки или пуанты и встанет в одну из балетных стоек у станка, как изящная балерина, которой она когда-то и была.

Ася не смогла сдержать легкой улыбки. Нога все еще болела, но припухлость спала. Программа для сольного выступления давно продумана, так что она готова распахнуть двери в наглухо заколоченное материнское сердце.

Впусти, пожалуйста, мамочка.

– А то!

Ася уверенно выдохнула. Воздух, казалось, плавился от накрывших эмоций: ужас смешивался со щенячьей радостью и радостным предвкушением грядущего. Здоровая нога под столом дернулась в такт биению сердца. А затем Ася торжественно добавила, замирая, как перед прыжком:

– Буду пробоваться на солистку!

Марта подавилась от этой новости салатом, и эта реакция была красноречивее любых слов. Мама же с интересом склонила голову, как любопытный ребенок, осторожно провела пальцами по ободку стеклянного бокала, внутри которого плескался апельсиновый сок, создавая тонкий мелодичный звон, а затем откинулась на спинку стула и с той же улыбкой тихо произнесла:

– Не опозорь фамилию Волгиных. Я рассчитываю на тебя, моя маленькая танцовщица.

– Никогда!

– Ну да, Ась, прям-таки «никогда». – Марта отмерла, ее тонкие губы скривились в беззлобной усмешке.

– Это для кинематографичности! Вечно ты портишь момент!

– Ты только сама себе не испорть свою «минуту славы».

Марта произнесла эти слова приглушенно, но они больно отозвались внутри, когда мама оставила их двоих за огромным прямоугольным столом, накрытым белоснежной скатертью. Невозможно было понять, о чем она думала. Насмехалась, жалела или предупреждала?

– В этот раз я буду серьезна.

– Очень надеюсь, сестренка, а то мне иногда кажется, что у тебя локатор настроен на одни только глупости. – В глазах Марты сверкнула насмешка, но теперь голос звучал мягче, без презрения, отчего Ася не могла ей не улыбнуться.

– С этого года я решила поменять направление, – Ася беспечно пожала плечами, – для разнообразия.

Марта ничего не ответила. Разговор с ней – в принципе необычное явление, потому что обычно в свой адрес Ася слышала лишь презрительное фырканье или короткие едкие замечания. Поэтому она и не ждала от нее поддержки.

В конце концов, у нее хотя бы раз может же получиться что-то?

Перед глазами встала широкая спина отца, и звук хлопка двери сотряс грудную клетку. Ася нервно скользнула холодными пальцами по животу: белый короткий топик с рукавами-фонариками скрывал рубец шрама лишь наполовину. Из глубин памяти всплыли непрошеные воспоминания.

А в ушах забился пульс от маминого: «Я рассчитываю на тебя, моя маленькая танцовщица».

Глава 17

Ложь не ведет к счастью

Дима забрался в минивэн, который стоял рядом со старым фонтаном с гипсовой статуей барышни, держащей над своей головой огромный кувшин, последним. Нежно-розовые сумерки рассеивались, словно дымка, тонули в непроглядных чернилах позднего вечера. Кожа горела, в боку кололо, дыхание срывалось на хрип.

В груди – атомные взрывы. Сердце грохотало так, что все звуки вокруг меркли.

– Я так понимаю, объяснений не будет? – Дава насмешливо покосился на него с водительского места. Огненно-рыжие волосы неряшливо упали на его плечи, когда он забавно склонил голову набок, барабаня пальцами по рулю.

– Н-нет, – выдохнул Дима, игнорируя першение в горле.

А затем сполз угрюмо, елозя спиной по кожаному сиденью и упираясь расфокусированным взглядом в крышу, по которой расползались тени от приглушенного освещения в салоне.

В минивэне пахло хрустящей жареной картошкой, сырным соусом и сладкими духами Майи. Вся команда, очевидно, была давно в сборе, ждали только его. Доктор, такой же бледный, играл в мобильном в очередную аркаду со сосредоточенным видом, Костя сидел с идеально ровной спиной, точно штырь ему в