Продажная верность - Эмили Боуи Страница 41

— Вы готовы, мисс Паселло? — спрашивает одна из сотрудниц из-за занавески.

Я быстро снимаю свою одежду и натягиваю мягкий материал на свое тело.

— Я надеваю его только сейчас.

Проходит несколько секунд, прежде чем одна из женщин проскальзывает в небольшое помещение вместе со мной. Она заходит, не проверяя, в порядке ли я, и застегивает молнию на спине. Платье сидит как влитое. Я верчусь перед зеркалом, пытаясь рассмотреть со всех сторон. Я выгляжу как невеста. Я чувствую себя невестой. Меньше чем через неделю стану миссис Моретти.

— Я хочу посмотреть на это, — говорит Сорен из зоны ожидания.

— Разве это не плохая примета — видеть невесту в платье? — я не могу оторвать взгляд от зеркала. Сердце замирает при виде отражения. В платье я выгляжу прекрасно. Оно подчеркивает каждый изгиб, который должен быть подчеркнут, и делает мою талию меньше, чем она есть на самом деле.

— Я не верю в приметы. Мы сами творим свою судьбу.

Мои руки сжимаются в кулаки, и я почесываю голову, глядя на себя.

— Ты выбрал это платье? — спрашиваю я из-за занавески. Что, если оно ему не понравится? Хотя я чувствую, что оно то самое.

— Я увидел его и понял, что ты будешь выглядеть в нем идеально, — мой пульс бешено колотится, когда я слышу, что он выбирал для меня платья.

— Если оно тебе не понравится, мы можем продолжить поиски, — добавляю я на всякий случай.

Я выхожу, сердце колотится о ребра. Стою, приподнимая ткань, позволяя ей грациозно опуститься вниз, прежде чем сделать небольшой поворот, чтобы он мог все рассмотреть.

— Что ты думаешь? — я не могу смотреть ему в глаза, поэтому опускаю взгляд на великолепное платье. Может, это слишком для меня? Я не знаю, смогу ли справиться с подобным.

Его пальцы поднимают мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом: — Ты выглядишь сияющей. Ты самая совершенная женщина, и это платье подчеркивает все, что я в тебе люблю. Оно демонстрирует твою лебединую шею, которую я люблю целовать. Оно демонстрирует твою талию, которую я люблю притягивать к себе. Оно напоминает мне о том, как ты мила и прекрасна как внутри, так и снаружи. И самое главное — оно напоминание о том, что я женюсь на женщине, которую люблю.

— Женщине, которую любишь? — мой голос хрипит от желания поверить его словам.

— Джиневра, я люблю тебя, — слезы наворачиваются на моих глазах.

— Я тоже тебя люблю, — мои руки обвиваются вокруг его шеи, и он целует меня.

— Ты — совершенное видение, — я верю ему. Я чувствую себя красивой. Сорен умеет заставить меня поверить в то, что я красива.

СОРЕН

Впервые в моей жизни я сказал «люблю тебя» женщине, которая не является членом моей семьи. На самом деле я даже не помню, когда в последний раз говорил это своей сестре или матери. Слова вырвались так естественно, что мне даже не пришлось об этом думать.

Я смотрю на Джиневру с осознанием того, что мы навсегда останемся в жизни друг друга. Этот брак состоится, и я должен отдать должное Сайрусу. Он тот, кто все это затеял.

— Ты — совершенное видение, — улыбка расплывается на лице Джин, обнажая идеальные белые зубы. Я никогда раньше не видел такой улыбки. Она беззаботна и сияет таким блеском, который невозможно воссоздать.

Я наклоняюсь, касаясь губами мочки ее уха: — Не могу дождаться, когда сниму его с тебя и буду боготворить тебя, как и подобает мужу, — она судорожно втягивает воздух, ее шея розовеет, и румянец приливает к щекам.

— Встаньте на эту платформу, — женский голос вырывает нас из нашего маленького пузыря, и они начинают делать все, что нужно для внесения изменений.

У меня звонит телефон, и я отхожу в сторону, прикладываю трубку к уху, не говоря ни слова.

— Где мой груз? — кричит в трубку отец Кариссы. Я иду к выходу и обнаруживаю его стоящим снаружи здания.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, выходя на улицу и убирая телефон обратно в карман.

— Где мой груз? Я не буду спрашивать снова.

— Ты не имеешь права задавать вопросы. Ты тот, кто не может контролировать свою собственную семью. Я никогда не прикасался к Кариссе. Я не трогаю женщин и детей, — я приподнимаю бровь, — хотя, похоже, у нас разные моральные принципы.

Его глаза расширяются.

— Ты заплатил человеку, чтобы тот причинил боль моей невесте. У тебя нет преданности. Поскольку наша семья не может доверять тебе, у нас больше не может быть рабочих отношений. Если ты еще раз тронешь то, что принадлежит мне, я убью тебя.

— Там должна быть моя дочь.

У меня нет времени на эту игру. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю нескольких своих людей, наблюдающих за происходящим. Граждан на улице нет. Я достаю свой пистолет.

— Разговор окончен. Убирайся отсюда к чертовой матери.

Он делает шаг назад, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Я не был уверен, хватит ли у него ума отступить. Это напоминание о том, что мне придется показывать миру две разные версии себя. Я не могу позволить внешнему миру видеть ту версию, которую получает Джиневра.

Это первый раз в жизни, когда Моретти отказались от использования своего знаменитого шатра для проведения торжеств. Наш репетиционный ужин состоится в шикарном итальянском ресторане в городе. Это место фигурировало во всех газетах в качестве «того самого места», которое определенно стоит посетить. Я слышала, что столики здесь забронированы на несколько месяцев вперед. Но весь ресторан арендован на всю ночь только для нас.

Как только мы входим, зал разражается песней He's a Jolly Good Fellow, и Сорен оставляет меня одну. Он оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и я отмахиваюсь от него. Я узнаю в нескольких мужчинах его дядей, в других — кузенов с предыдущих вечеринок. Я и не подозревала, какая большая семья у Моретти. Когда Сорен сказал мне, что приглашены только родственники, я ожидала, что за столом будут человек двадцать.

Моя мама стоит в стороне, разговаривая с несколькими пожилыми дамами. Кажется, она счастлива быть в центре внимания. Обычно нас игнорируют, когда мы посещаем вечеринки. Я рада, что моя мама может улучить момент