Незаконченные дела - Ребекка Яррос Страница 40

— Я не занимаюсь убийствами, и кто теперь говорит о книгах?

Улыбка дрогнула на ее губах.

— Кроме того, вон там есть еще три альпиниста, — я указал на группу, находящуюся на полпути вверх по склону.

— Я уверен, что они сдадут меня, если я убью тебя средь бела дня.

Она молча смотрела на других альпинистов.

— Ты ведь не собираешься лезть? — тихо спросил я.

Она покачала головой, ее губы сжались, когда она наблюдала за другими альпинистами.

Ее отказ больно уколол. Этого не должно было случиться, но все же случилось.

— Хочешь подняться по оставшейся части тропы?

Она удивленно повернула голову в мою сторону.

— Ты можешь подняться. Я с удовольствием посмотрю.

— Я пришел сюда не ради себя, — я привел ее в надежде, что свежий воздух поможет избавиться от того, что выбило ее из колеи.

Она поморщилась.

— Но мне все равно не хотелось бы, чтобы ты пропустил это событие. Давай. Я в порядке, — она кивнула, нацепив такую фальшивую улыбку, что это было почти комично.

— Я бы предпочел отправиться в поход с тобой. Пойдем, — я кивнул в сторону тропы и закинул рюкзак на плечи.

— Ты уверен? — она сузила глаза.

— Абсолютно.

— Это не из-за тебя, — она вздохнула и снова посмотрела на скалу. — Последний человек, который обещал меня оберегать, подвел и бросил меня на произвол судьбы, — тихо сказала она. — Но я уверена, что ты уже знаешь об этом. Все это знают.

Если бы я был серийным убийцей, о котором она шутила, Демиан Эллсворт стал бы моей первой жертвой.

— А после сегодняшнего... — она покачала головой, уголки ее губ задрожали. — Сегодня просто не самый подходящий день для всей этой истории с «падением уровня доверия». Так что пошли, — она заставила себя улыбнуться и пошла вверх по тропе.

Она тебе не доверяет.

Я выругался про себя, поняв, что это та же причина, по которой она не позволяет мне закончить книгу так, как я хочу.

Все сводилось к доверию.

Я успокоился и направился за ней, проклиная иронию. Я потратил большую часть своей жизни на то, чтобы быть уверенным в том, что живу согласно своему обещанию, а теперь его ставит под сомнение женщина, настолько измученная, что даже я не смог бы выбраться из ямы, которую вырыл кто-то другой.

Наверное, хорошо, что я был опытным альпинистом.

— Надолго ты здесь? — спросила она, когда мы продолжили поход.

— Пока не закончу книгу, — мои легкие горели, пока мы поднимались по тропе. — Поскольку срок сдачи книги истекает через два с половиной месяца, думаю, я пробуду здесь примерно столько же.

— Что? Правда?

— Правда.

Между ее бровей появились две маленькие морщинки.

— Так где ты остановился?

— Я снял небольшое жилье в конце дороги, — ответил я, самодовольная улыбка дрогнула на моих губах.

— О?

— Да. Называется «Грэнтэм Коттедж».

Она остановилась на середине тропинки, поэтому я развернулся и продолжил идти назад, смакуя удивление и ужас на ее лице.

— Как я уже говорил, попробуй повесить трубку теперь, соседка.

Судя по выражению ее лица, хлопоты по поиску жилья полностью оправдали себя.

Глава двенадцатая

Ноябрь 1940 года

Киртон-ин-Линдси

Теперь, когда Джеймсон служил в 71-й эскадрилье «Орел», его окружали другие американцы. Почти как дома, только не так близко.

— Они все такие молодые, — пробормотал Говард, наблюдая за новобранцами во время их первого похода в пивную. Это была английская традиция, которую он был очень рад сохранить, поскольку дело было не только в товариществе. Здесь они выясняли отношения, когда нужно было разрешить споры.

— Большинству из них столько же лет, сколько и нам, — возразил Энди, прислонившись спиной к стене недавно оборудованной комнаты отдыха. Им посчастливилось занять мягкие кресла, которые смешались с плетеными, беспорядочно расставленными по всему помещению.

— Не совсем, — сказал Джеймсон. — Не в том смысле, который имеет значение, — все трое видели бой. Война больше не была чем-то романтическим, чем-то, что нужно прославлять. Эти новички были просто детьми. Все они были только что доставлены через Канаду, тайком вывезены из Штатов в надежде присоединиться к «Орлам».

В то время как те, кто, подобно Джеймсону, считал себя новичками во время Битвы за Британию, теперь стали ветеранами. Все новоприбывшие американцы были пилотами, но большинство из них — коммерческими. Они перевозили груз и людей, и красовались перед толпой.

Они никогда не стреляли в человека в небе.

Хотя было несколько таких, и одного они уже потеряли, когда вернулись в 64-ю эскадрилью. Не то чтобы Джеймсон винил его. Их отрывали от ежедневных миссий и бросали на тренировки вот уже шесть недель, и разочарование от их бесполезности росло. Они были нужны в небе.

Все это было полным дерьмом.

— Может, Арт и правильно сделал, что ушел, — проворчал Говард, осушив половину пива.

— Ты читаешь мои мысли, — Джеймсон посмотрел на свой полный бокал. Это было не так приятно, как раньше, когда они делали это после задания. Это было... фальшиво, как будто они играли в пилотов истребителей.

По крайней мере, на прошлой неделе подразделение было переведено в Киртон-ин-Линдси. Это был еще один шаг к тому, чтобы стать боевым пилотом. К сожалению, вместе с ними перевели и «Буффало».

Американские самолеты плохо действовали на большой высоте, и это было наименьшей из их проблем. Двигатель регулярно перегревался, управление в кабине было ненадежным, и у него не было вооружения, на которое они привыкли полагаться. Конечно, новичкам нравилась открытая, просторная кабина, но они никогда не летали на «Спитфайрах».

Джеймсон скучал по своему «Спитфайру» почти так же сильно, как по Скарлетт.

Боже, как он скучал по Скарлетт. Прошло почти два месяца с тех пор, как он ее видел, и он постепенно сходил с ума. Если бы не передислокация части, он бы уже отправился в Миддл-Уоллоп — так отчаянно ему хотелось взглянуть в эти голубые глаза. Она провела свой октябрьский отпуск с родителями, что было вполне понятно, но, судя по ее письму, все прошло не очень хорошо. Он ненавидел то давление, которое оказывала на нее любовь к нему. Было несправедливо, что ей пришлось выбирать между семьей и Джеймсоном, но он бы солгал, если бы не признал, что рад тому, что она выбрала именно его.

Без боевых вылетов у него появилось больше свободного времени, а значит, она не выходила у него из головы. Количество его писем увеличилось с двух раз в неделю до трех, а