Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 4

В этой школе всего один одиннадцатый класс, и по расписанию у него сейчас алгебра. Без проблем нахожу нужный кабинет. Дверь открыта, в коридоре – никого, значит, все уже внутри.

Я немного нервничаю… Вцепившись в лямки рюкзака, захожу в класс. На меня тут же устремляются взгляды тридцати человек. Разговоры стихают, наступает немая пауза.

Это так странно – прийти в выпускной класс в середине года. Новые одноклассники, новые учителя, новая жизнь. А я так скучаю по старой… Точнее, по некоторым ярким событиям, которые были в ней. В общем, это тот самый момент, когда очень хочется себя пожалеть…

Нелепо взмахиваю рукой и выдавливаю:

– Привет.

Некоторые лица мне знакомы, потому что я изучала аватарки участников общего чата класса.

– Ты же Алина, да? – подскакивает ко мне симпатичная девушка в клетчатом пиджаке и коротенькой юбке. От вида тонких колготок на ней мне становится холодно.

– Угу, – киваю я.

– Точно! Это ж новенькая! Та, что на домашнем!

– Да-да, она.

– Приперлась наконец-то.

Класс снова наполняется гамом. Многие направляются ко мне. Видимо, чтобы рассмотреть получше. К счастью, девушка в клетчатом пиджаке берет меня за руку и решительно тянет за собой.

– Пойдем, посажу тебя. Надеюсь, у тебя нет проблем со зрением? Ближе к доске мест просто нет, – говорит она вполне дружелюбным тоном.

Мы подходим к последней парте у окна.

– Вот. Садись сюда. Я Маша, кстати.

– Спасибо. – Ставлю свой рюкзак на стул. – Ты очень помогла.

– Я в прошлом году была новенькой. Знаю, каково это.

– Эй, Жданова! Хорош выслуживаться! – рявкает вдруг какой-то парень. – Как шестерка, блин!

– Да пошел ты! – Маша показывает ему средний палец.

Парень переключается на меня:

– Откуда ты к нам свалилась? Явно не местная.

– Не местная, – согласно киваю я, но предпочитаю не рассказывать о себе никаких подробностей.

Все галдят, наперебой что-то спрашивая, я отделываюсь односложными ответами. Этот балаган прекращается лишь с появлением учителя. Маша успевает шепнуть, что на перемене введет меня в курс классных дел, и уносится за свою парту. А потом начинается самая позорная для меня часть…

Стоя у доски, я представляюсь всему классу и отвечаю на вопросы учителя. Откуда приехала, как мне живется в их городе и так далее. Наконец меня отпускают, и начинается урок.

Новые одноклассники периодически оборачиваются и бросают на меня любопытные взгляды. Стараюсь выглядеть дружелюбной и невозмутимой. Нейтральной. Обещала себе, что последний школьный год доучусь спокойно, и собираюсь выполнить это обещание. А в вуз я хочу поступать уже дома. Буду умолять отца, чтобы он позволил мне вернуться.

Отец Грозного в тюрьме. Главную опасность представлял именно он, а его сын, несмотря на свою последнюю угрозу, к следующему году обо мне точно забудет. Или уже забыл. Да и уехал он куда-то… Почему я не могу вернуться?

За пятнадцать минут до конца урока нам дают тест. Я справляюсь довольно быстро и оставшиеся пять минут до звонка залипаю в телефоне, перечитывая вчерашнюю переписку с Коршуновым.

Егор:

Так ты уже дома?

Алина:

Я вроде бы не говорила тебе, что была не дома.

Егор:

Просто я тебя видел.

Алина:

Видел? Где?

У нас довольно странное общение. Мы разговариваем о чем угодно, но только не о проекте, который должны делать.

Вчера, возвращаясь со съемок, на радостях, что все закончилось, и будучи в восторге от гонорара, я купила огромный торт. Мы уплетали его с бабушкой вместо ужина, и настроение у меня было просто шикарное. А потом написал Егор…

Егор:

Ты модель?

Алина:

Не меняй тему. Где ты меня видел?

Егор:

В торговом центре.

Алина:

Так что же не подошел?

Егор:

А зачем?

Алина:

Ну мы же партнеры. И одноклассники.

Егор:

Оставим знакомство на потом, Алина. Пока достаточно и такого общения.

И так он меня одернул этой фразой… Словно я ему навязываюсь.

Алина:

Хорошо. Тогда давай прямо сейчас обсудим проект. Предлагаю начать с самого термина «любовь».

Егор:

И что же такое, по-твоему, любовь?

Алина:

Это сильное чувство симпатии между двумя людьми. Тут и дружба, и привязанность.

Егор:

Между двумя? А если любовь не взаимна?

Алина:

Хорошо, тогда так. Любовь – это сильное чувство симпатии, которое испытывает человек к объекту своей любви.

Егор:

Уже лучше. Продолжай.

Но я не хотела продолжать. Я хотела, чтобы он тоже вносил свою лепту.

Алина:

А как ты определишь, что такое любовь? Итак, любовь – это…

Егор:

Боль.

Алина:

Боль?

Егор:

Да, боль. Даже когда хорошо от любви, все равно больно.

Алина:

Почему?

Егор:

Потому что всему наступает конец. Больно из-за начала конца.

Больше мы ничего друг другу не писали. Через пару минут Егор был уже офлайн. А я полночи переваривала его слова.

Было ли мне больно, когда я любила Егора Грозного? Да. Я даже всячески уговаривала себя его не любить. И сейчас мне тоже больно. Потому что… потому что все закончилось.

Звонок выдергивает меня из размышлений. Убираю телефон, учебник и тетрадь в рюкзак. Ко мне подходит Маша.

– Ну что? Готова послушать о том, что тебя ждет в нашем «прелестном» классе? – она выразительно изображает кавычки в воздухе, подчеркивая слово «прелестном».

– Готова.

– Тогда пойдем на следующий урок. А по пути я введу тебя в курс дела.

Как оказалось, за одну перемену посвятить меня в жизнь класса невозможно. Маша успела лишь рассказать о первой красавице школы Милане Савельевой и ее парне Максе Купидонове. Куда же без короля и королевы школы? И без королевской свиты не обошлось. Маша с упоением рассказывала о подружках Миланы – сестрах-близняшках Харитоновых и о главном подпевале короля – Косте Боярском. В общем, о той тусовке, к которой нужно стремиться, – именно так выразилась Маша.

В классе имелись три ботаника-задрота, как окрестила их моя новая приятельница, одна блогерша, ведущая канал, посвященный подростковым проблемам, и два хоккеиста – Эдик Носов и Руслан Халидов. Последние выглядели весьма внушительно, внешне я дала бы им не меньше