Папа для Вишенки - Диана Рымарь Страница 4

Ладно, машину она видела — джип действительно выделяется на фоне местных автомобилей. Но при чем тут рестораны?

— Откуда информация, что я обедаю в ресторанах? — уточняю, нахмурившись.

Может быть, она просто предположила, но…

— Дык вы с Ленкой там и познакомились, амнезия у тебя, что ли? — хмыкает Надежда. — Али склероз? «Ампир» ресторан, она там работает. Официанткой пашет.

«Ампир» знаю и действительно часто там обедаю. Хорошая кухня, приличное обслуживание, удобное расположение рядом с офисом. Но вот никакие Татарины мне неизвестны. Хотя, если честно, на официанток особо не обращаю внимания — заказал, поел, расплатился и ушел.

Догадываюсь попросить:

— Дайте фото дочки. Есть?

Надежда хмыкает, достает из кармана халата телефон:

— А номерок твой дай, скину.

Диктую номер, жду. Через минуту телефон вибрирует — пришло сообщение с фотографией.

С экрана на меня смотрит круглая зеленоглазая и русоволосая девушка лет двадцати с небольшим. На руках у нее крошечный ребенок — видимо, Виолетта в младенческом возрасте. Девушка улыбается, но улыбка какая-то натянутая, неискренняя. И лицо… Что-то знакомое есть в этом лице, но не могу понять, что именно.

— Чай, правда не помнишь, как познакомились? — ехидно спрашивает Надежда, наблюдая за моей реакцией. — Вы там пьянствовать изволили, барин-государин… Тьфу ты, пакость какая! Обрюхатил девчонку, еще и водиться не хочет. Так и знай, обратно дите не приму! Устала я с ней возиться, сил больше нет.

С этими словами она захлопывает перед моим носом дверь. Слышу, как с той стороны защелкиваются замки — один, второй, третий.

Стою в подъезде, разглядывая фотографию. Девушка определенно знакомая, но где и когда я мог ее видеть — не помню. А память у меня, повторюсь, отличная.

Но не в Питер же мне ехать за этой Еленой, в самом-то деле!

Глава 4. Забывчивый Роберт

Роберт

Естественно, ни в какой Питер я не полетел.

Есть ведь и другие способы проверить адрес, который мне с таким трудом удалось раздобыть. По дороге в офис звоню нужному человеку, который связывается с питерским детективом и передает ему поручение.

Разумеется, уточняю, четко диктуя условия в динамик мобильного:

— Задание срочное! Хоть всю общагу переройте, загляните в каждую комнату, но отыщите мне мать девочки!

Кладу трубку, спешу обратно в офис. Но тут же попадаю в самую настоящую западню.

Краснодарские пробки — это отдельный вид пытки. Ползу по Северной со скоростью старой ленивой улитки, которая вдобавок решила вздремнуть по дороге. Впереди тянется бесконечная вереница машин, сзади уже подпирает такая же толпа недовольных водителей.

С самого утра все планы в собачью задницу…

Почему именно сегодня все пошло наперекосяк?

Только и делаю, что вожусь с поисками непутевой матери чужого ребенка, будто больше нечем заняться. Езжу по всяким трущобам, общаюсь с неадекватными личностями.

Мне заняться, что ли, нечем больше? Так есть чем!

Я даже не помню, когда в последний раз так нервничал.

Добираюсь до офиса ровно к концу рабочего дня.

Как издевательство и достойный финал ужасной поездки.

Мне с разработчиками надо было сегодня встречаться, новый проект обсуждать. Крупный заказ, кстати говоря, — мобильное приложение для одной сети ресторанов. Бюджет приличный, сроки жесткие, куча технических нюансов, которые нужно было проговорить в деталях. А я на что время трачу?

И ведь не скажешь им: «Извините, господа, мне сегодня подбросили ребенка, которого я якобы сделал какой-то официантке, но не помню ни ее, ни этого события вообще». Прекрасно звучит, особенно для серьезных деловых людей.

Я человек системы, привычек, четкого планирования. У меня есть расписание на месяцы вперед в конце-то концов, стратегические планы на квартал, год.

Когда поднимаюсь в офис, уже начало седьмого. Сотрудники спешат на выход.

Однако в приемной меня терпеливо дожидается секретарь.

Но это не главное.

Главное — то, во что превратилась чистая светлая комната.

Приемная выглядит так, словно через нее пронесся небольшой, но очень деятельный ураган. Повсюду разбросаны бумажки — видимо, из какой-то папки, которую удалось стащить со стола. На полу валяются карандаши и ручки, они рассыпались причудливыми узорами по всему ковру. На белой стене красуется художественное произведение — что-то вроде абстрактных каракулей, выполненных красным маркером.

В углу валяется растение в горшке — не поврежденное, к счастью, но земля из него высыпалась и теперь украшает светлый ковер темными пятнами.

— Что за апокалипсис тут пронесся? — хмуро спрашиваю я, оглядывая масштабы разрушений.

Наталия виноватым жестом достает из-под стола Виолетту. Девочка снова чумазая, на этот раз выпачкана красным маркером. Руки, лицо, даже корни волос — все в красных разводах. При этом выглядит она совершенно довольной собой, улыбается и что-то лепечет.

— Наталия, я же вас просил за ней проследить! — Не сдерживаю раздражения. — Вы что, спали, пока она это все творила?!

В голосе звучит неприкрытое возмущение. Не понимаю, как можно было допустить такое?

— Роберт Артурович, я честно-честно старалась внимательно за ней следить, — оправдывается Наталия, прижимая Виолетту к себе. — Но телефон не умолкал — звонили заказчики, партнеры, приходилось решать срочные вопросы, вас ведь не было. В общем, она добралась до некоторых вещей, но, слава богу, не поранилась…

Да, девочка в порядке. Чего не скажешь о моей приемной.

— Почему меня должны волновать ваши отговорки? — Не могу сдержать сарказма. — Я вроде бы не на луну просил слетать, не сделать что-то невозможное. Банально проследить за маленьким ребенком…

Наталия поджимает губы, в глазах мелькает обида:

— Но ведь у меня есть и другие обязанности, которые тоже нужно было выполнить. Вы же сами говорили, что работа не должна останавливаться…

— Отчего-то я считал вас высококлассным специалистом, способным справиться с любой сложной ситуацией, — отвечаю холодно. — Вы меня очень разочаровываете…

Резко сказал, но нервы уже на пределе. День выдался просто отвратительный, и этот хаос в приемной стал последней каплей.

— Я прошу прощения, Роберт Артурович, — тихо говорит Наталия, опуская глаза. — Уборщица все приберет…

— Может, она еще и стены покрасит? — интересуюсь с сарказмом, кивая на художества, выполненные маркером. — А заодно ковер поменяет?

Наталия молчит, понимая, что оправданий больше нет.

— Так, ладно, — машу рукой, — сегодня уже все равно поздно, я поехал домой. Попытаюсь поработать там.

С этими словами направляюсь к выходу, мысленно планируя, как буду восстанавливать рабочие планы и объяснять сорванные встречи.

И тут секретарь спрашивает с надрывом в голосе:

— Роберт Артурович, вы ничего